PEG BOY

- А ты бы заплатил мне?
- Я бы заплатил столько, сколько ты попросишь, как и многие другие. Ты мог бы стать... - но капитан передумал убеждать мальчика торговать собой. Сантьяго будет лучше с отцом, и Альварес больше не заговаривал на эту тему.
Дни превращались в недели, и каждая из них была наполнена волнением. Вся команда была постоянно занята ремонтом и восстановлением оснастки судна. Ветры становились сильнее и паруса рвались. Мачты ослабли и нуждались в укреплении. Корабельный плотник никогда не оставался без работы, и к нему было приковано всеобщее внимание. В эти дни Сантьяго редко покидал отца.
В один из дней они находились на палубе, заменяя её доски, когда первый помощник капитана крикнул, заметив холмы Масатлана [Масатлан - город в Мексике]. Туман рассеялся, и Сантьяго в бинокль увидел пышную растительность. То были острова, близко расположенные друг к другу и разделенные узкими проливами; с высокими утёсами, испещрёнными трещинами; с красными скалами, резко обрывающимися в воду, где у их подножия постоянно пенился вздымающийся прибой. Его пена отмечала линию прилива на базальте прибрежных скал. Сантьяго был поражен спокойствием голубоватых гор, густо поросших растительностью; он сравнивал их с горами своей родины, в основном голыми и бесплодными.
Сантьяго обозревал берега, мимо которого они проплывали, наблюдая, как низины сменяются холмами и горами, поднимающимися прямиком из океана, и каждый день приносил новое чудо. Воздух становился холоднее и всё чаще посреди дня их окутывали туманы. Когда это случалось, назначался дежурный, в чью обязанность входило стоять по правому борту и через рупор предупреждать приближающиеся суда об опасном сближении. Они находились в море уже четыре недели, и ветры медленно несли их на север. Увеличилось число встречаемых ими судов, говорящее, что они приближаются к большому порту.
Шум на палубе, и солнце, светящее сквозь открытый иллюминатор, разбудили Сантьяго. Он был удивлен, обнаружив, что капитан Альварес уже встал и находится на палубе. Сантьяго, спавший в каюте, которую его отец делил с тремя матросами, начал было одеваться, затем остановился. Дона Эмилио не было. Сантьяго, отправившийся на камбуз, принял от кока миску с завтраком.
- Сказывается вчерашняя тяжёлая работа, - прокомментировал повар, глядя на Сантьяго так, словно уже был свидетелем множества подобных случаев. - Ты завтракаешь последним. Капитан думает, что мы можем прийти в порт уже этим утром, если ветер окажется попутным. И будет дуть как надо [в английском языке глагол to blow означает дуть, и означает занятие оральным сексом. прим. п-ка].
- Где он? - спросил Сантьяго, решив сделать вид, что не заметил двусмысленности, сказанной коком.
- Где-то на палубе, я уверен в этом. Эй, мальчик, иди, сыщи своего капитана. Я уверен, что он соскучился по тебе, как и ты по нему.
Даже поднимаясь по трапу на палубу, Сантьяго всё ещё мог слышать, как кок смеётся ему в след. Он нашел капитана Альвареса на полуюте - тот отдавал команду убрать паруса, так как  они находились близко от берега, и слишком большая парусность могла бросить судно на скалы. Корабль держался береговой линии так, чтобы сильный ветер со стороны берега не уменьшал бы его манёвренности. Сантьяго увидел, что капитан заметил его, но его занятость воспрепятствовала чему-нибудь большему, чем простой небрежный кивок. Затем он услышал зов своего отца.
 - Боже мой, где ты был? Солнце уже три часа как встало. Ты уже должен вовсю работать!
- Вчера у меня была трудная ночь. Капитан сказал, чтобы я этим утром выспался.
- Ты всё ещё выглядишь устало. Тебе лучше? Что с тобой?
- Ничего серьезного. Капитан сказал мне, что думает, что это расстройство желудка.
- Работа отвлечет твоё внимание. У нас много дел. Ожидается, что мы придём в Сан-Франциско уже сегодня. Давай, давай, ты мне нужен.
Следующие три часа отец и сын занимались тем, что крепили ручки к большим клеткам для животных, которых должны были доставить в Мексику обратным  рейсом. Вскоре Сантьяго так погрузился в работу, что уже не думал ни о чём кроме неё, и так хорошо её выполнил, что удостоился похвалы из уст отца. Вскоре они принялись шутить, и даже запели - это случилось до того, как дон Эмилио сообразил: некоторые из этих песен были таковыми, что несколько недель назад ему бы и в голову не пришло петь подобное.
Они забыли о времени, до той поры, пока не услышали крик. Крышка люка, ведущего в трюм, откинулась, и матрос сообщил им, что знаменитый берег, откуда начинался путь к золотоносным землям, вероятно, всего в нескольких милях от них. На палубе они наблюдали, как корабль быстро вплывает между двумя выдающимися в море участками суши, и высокие холмы на каждом из этих участков и в самом деле образуют что-то вроде ворот или заставы.
Ветер взбивал поверхность воды, которая белыми бурунами пенилась у носа корабля, когда тот быстрым ходом проплывал между полуостровами. Паруса были наполнены ветром, и их полотна, подобно грому, громко хлопали под его воздействием. Добавляла шума и ликующая толпа, в которой толкались ради того, чтобы получить лучший обзор - всё вместе заставляло это событие походить на подготовку к битве. Сантьяго оглянулся и встретился взглядом с глазами капитана Альвареса. Тот повернулся и что-то сказал находящемуся рядом матросу, заторопившемуся вниз, туда, где стояли Сантьяго и его отец.
 - Капитан желает, чтобы вы присоединились к нему, - выкрикнул он сквозь шум.
Сантьяго последовал за отцом. Капитан Альварес протянул руку им обоим поочерёдно.
- Мы приплыли. Я желаю вам обоим Божьего благоволения. Мы совершили безопасное путешествие, и я счастлив, что в нём мы столкнулись лишь с незначительными неприятностями. Иногда такой переход оказывался сложным из-за штормов. Возможно, нам слегка улыбнулась удача?
 Капитан взъерошил волосы Сантьяго и улыбнулся ему.
- Мы хотим поблагодарить вас за вашу доброту, - дон Эмилио пожал капитанскую руку. - Вы очень нам помогли.
- И вы мне тоже! - вернул рукопожатие капитан Альварес. - Ваш сын - прекрасный мальчик и хороший работник. Я уверен, что он станет для вас отличной поддержкой. И, может быть, вам улыбнётся фортуна!
Дон Эмилио обнял Сантьяго за плечи.
 - Я горжусь своим сыном. Мы же команда, правда, Сантьяго?
- Да, отец, мы команда!
 На его лице появилось горделивое и признательное выражение, поскольку отец похвалил его добродетели.
Пока дон Эмилио обозревал очарование тех великолепных холмов и судов, что следовали за ними, капитан Альварес склонился к уху Сантьяго:
 - А особая благодарность тебе. Ты очень красивый и нежный мальчик. Ты сделал это плавание одним из самых приятных для меня за многие-многие годы.
Капитан обнял за плечи дона Эмилио и его сына. За это плавание не случилось никаких несчастий или серьёзных раздоров, никаких расстрелов среди экипажа или пассажиров. Только однажды капитану пришлось утвердить свою власть в инциденте с человеком, который начал излишне часто намекать на капитана и его «жену», указывая при этом на юнгу. Того человека оставили на берегу в небольшом порту к северу от Масатлана, где они пополняли запасы пресной воды. За плавание никто не умер, и весь груз был доставлен целым и неповрежденным. А к этому ещё прибавлялось удовольствие, доставленное мальчиком, находящимся рядом с ним. Альваресу было очень интересно, что случиться с Сантьяго за те несколько месяцев в пустыне, и он был счастлив, что мальчик оказался рядом с ним в самом своём расцвете.
Пока судно швартовалось у длинного причала, небо над ним заполнилось морскими птицами, которым, казалось, передалось волнение толпы, выстроившейся на берегу. Свободного места для того, чтобы встать и понаблюдать за процедурой швартовки почти не осталось, ибо по городу распространился слух, что в этот день причалят два корабля. Одним из них был новый пароход. И оба этих судна были полны надеющимися иностранцами, продавшими всё своё имущество, чтобы заплатить за проезд и начать поиски, которые для многих закончатся неудачей и разочарованием.
Как и в Панаме, гавань была празднично украшена. Сотни людей стояли на улицах, а гавань заполняли многочисленные маленькие судёнышки. Капитан Альварес сообщил им, что празднование происходит по случаю прибытия в Калифорнию судна, которое открывало новую эру океанских путешествий. Присутствовали городские чиновники и губернатор колонии. В воздухе звучали фейерверки и музыка, а всеобщая неразбериха являлась нормой.
Дон Эмилио с сыном должны были отправиться в миссию Долорес и предстать перед падре Хуаном Карлосом с письмом от падре Липолито, в котором тот просил своего друга уделить внимание подателю сего письма и его сыну. Сантьяго попросил задержаться в городе немного дольше, чтобы они могли понаблюдать за празднеством. Дон Эмилио согласился. Он не видел причин, по которым они должны были навестить священника в тот же вечер.
Капитан Альварес предложил оставить их вещи на борту до тех пор, пока они не будут готовы отправиться в миссию. Сам же он был занят. Судно осматривали таможенные агенты, проверяющие судовой манифест [документ в письменной форме, подписанный капитаном судна, содержащий списки отдельных партий грузов, составляющих общий груз судна.]. Эти обстоятельства задерживали его на борту судна, но он сообщил, что встретится с отцом и сыном позже и отведёт их в небольшую таверну, посещаемую, в основном, испанцами. Там он пообещал им ужин в честь праздника, и прогулку по городу.
Дон Эмилио согласился с призывом Сантьяго исследовать город самостоятельно. Они прогулялись по набережной, представлявшей собой сборище сараев, складов, таверн и нескольких обветшалых гостиниц. Улицы были грязными и немощёными, с глубокими колеями, оставленными колёсами повозок. Всякий раз, когда шел дождь, эти дороги превращались в болота, в которых застревали экипажи, и терялась обувь. Здания были, в основном, деревянными, наспех возведенными, для ежедневного размещения всех новоприбывших. Многие конструкции были обшиты досками, или даже брезентом, и снаружи у многих торговали вещами, необходимых тем, кто путешествовал с чем-то чуть большим, чем узелок с одеждой на спине.
Они нашли улицу, выглядевшую чуть лучше остальных  - там лежали деревянные тротуары, а здания были более основательными. Витрины тамошних магазинов заполняли всякие экстравагантные вещи. В этой части города владельцы магазинов объединились, чтобы создать более привлекательную атмосферу. На улицах лежала солома, во время дождей не позволявшая дамам пачкать их юбки, когда они высаживались из элегантных экипажей. Фронт-стрит являлась достопримечательностью небольшого, но быстро развивавшегося города. Свернув направо, на Кирни-стрит, они направились в сторону громко звучащей музыки и увидели, что верхняя часть улицы более оживлённая.
- Что-то происходит, отец. Пойдем и посмотрим?
Глаза Сантьяго пытались охватить всё окружающее. Мужчина и мальчик были переполнены запахами и звуками, незнакомыми и захватывающими. Сантьяго с тревогой заметил, что их встречают свирепыми взглядами те, кого они миновали, и это было явно не ошибочное выражение ненависти. Они совершенно не понимали, насколько нежелательны для янки. Англо [лица английского происхождения] крайне не любезно относились к мексиканцам и другим испано-говорящим. Сан-Франциско стал городом многих народов, и путь от взаимной неприязни до драки никогда не был особенно далек; в подобных драках часто случались убийства. Когда новости об открытии золота распространились по миру, город быстро заполнили китайцы, австралийцы, чилийцы, перуанцы, ирландцы и множество иных народов.
Представители разных рас и народов сошлись вместе перед лицом суровой и незнакомой земли. Районы Сан-Франциско быстро превратились в этнические анклавы, между которыми возникало жесточайшее соперничество. Набережная и окружающие ее районы приобрели известность, как территории, неподвластные никаким законам. Там было небезопасно даже днём.
Мужчины, слишком много выпившие, и возвращавшиеся домой нетвёрдой походкой, на следующее утро часто просыпались на борту корабля, уже вышедшего из гавани и многие месяцы не возвращающегося назад. Не редкость, что жёны, потерявшие мужа, очень скоро вступали в новые браки. У большинства не хватало силы воли – негодяям, не имеющим цели в жизни и брошенным родителями или, мальчикам, убежавшим из дома в поисках богатства. Кое-кто пробирался на корабли в попытке сбежать от нищеты или насилия, и там обнаруживал, что сбежать совсем не удалось. Без средств к существованию им приходилось обращаться к проституции. Других принуждали к ней под страхом смерти. Некоторые становились безнадежно зависимым от опиума, которым пичкали их безжалостные владельцы борделей. Всего в двух кварталах от того места, где прогуливались Сантьяго с отцом, находились два публичных дома, предлагавшие на выбор мальчиков от семи лет. Некоторые из этих мальчиков были привезены из других стран, поскольку мальчиков из Соединенных Штатов похищали и продавали в Европу, Азию и на Ближний Восток. Подобные публичные дома процветали. До недавнего времени мало что делалось для наведения правопорядка в городе. По необходимости городскими отцами были организованы комитеты по борьбе с преступностью, полагавшие поначалу, что во всём виновата банда австралийцев, терроризирующая район набережной. Получившие известность как Сиднейские утки, большинство её членов было выходцами из низших и бедных слоёв общества, необразованных и склонных к насилию. Эта банду успешно разгромили, но её сменила другая, чьи члены называли себя Псами. Целью этой банды были матросы, сбежавшие с кораблей, и они, за вознаграждение, выплачиваемое капитаном, часто возвращали на замену случайно подвернувшихся людей. Нападениям со стороны Псов были особенно подвержены испаноговорящие мужчины. Члены этой банды были фанатиками, по-прежнему испытывающими неприязнь к выходцам из Испании из-за недавно завершившейся войны [Американо-мексиканская война - военный конфликт между США и Мексикой в 1846-1848 годах из-за территориальных споров после аннексии Техаса Соединёнными Штатами в 1845 году. Хотя Техас провозгласил свою независимость от Мексики ещё в 1836 году, и с оружием в руках техасцы отстояли её, мексиканское правительство последовательно отказывалось признать независимость Техаса, рассматривая его как свою мятежную территорию], причинами возникновения которой послужили нетерпимость и существование рабства. Широко распространённым явлением была взаимная неприязнь между разными народами.
Когда Дон Эмилио и его сын попытались зайти в кафе, их остановили у дверей. Хотя они и не поняли ни слова, было ясно, что их просили уйти.
 - Что это, отец? Почему все так сердиты на нас?
- Не знаю, сынок. Возможно, падре Хуан Карлос или капитан смогут это объяснить. Давай пойдем вперед и посмотрим, почему так шумят люди.
Звуки музыки и смеха исходили из танцевальных залов и игровых салонов, чьи двери постоянно распахивались пьяными толпами, шатающимися с места на место, вопящими и кричащими. Они наблюдали, как толпы мужчин и женщин странного вида приходят и уходят, ни обращая внимания ни на что, кроме собственных удовольствий. Сантьяго никогда не видел подобных женщин.
Одно из зданий в три этажа возвышалось над окружающими. На двух верхних этажах у окон сидели дамы с раскрашенными лицами, обращавшиеся к золотодобытчикам и игрокам снизу, заманивая их обещаниями изысканной интимности.
- Пойдём, Сантьяго, тут нам не место. Эти женщины заберут наши деньги и оставят нас без гроша и с болезнью в паху.
- Что они делают, отец? Почему так выглядят?
- Это всё не имеет значения, Сантьяго. Эти женщины продают себя и берут деньги за плохое изображение любви. Не ошибись, думая, что таким образом ты сможешь купить любовь!
Продолжая прогуливаться с отцом, Сантьяго заметил многочисленных мальчишек, околачивающихся у дверей домов и почти на каждом углу улицы. Они глазели на проходящих мимо мужчин и, улыбаясь, делали некие жесты, после чего следовали за теми мужчинами, что оглядывались на них. Большинство мальчиков были грязными и явно испытывающими нужду в одежде и еде. У них Сантьяго увидел тот же взгляд, что и у мальчиков из Лимы, у которых не было ничего, и которые просили подаяние, чтобы выжить. В их взгляде присутствовали злость и отчаяние.
Дон Эмилио, казалось, не подозревал о подобной активности. Сантьяго вспомнились комментарии капитана Альвареса о его золотоносном руднике и о тех людях в Сан-Франциско, которые дорого бы заплатили за него. Может, эти мальчики тоже использовали свои рудники? Но, не казалось, чтобы они очень много клали в свои карманы за подобные усилия! Он со вниманием смотрел на них, когда они проходили мимо, и они возвращали ему взгляды, заметив его любопытство и обаяние. Мальчик, стоявший у входа в гостиницу, поймал взгляд Сантьяго и с интересом следил за ним. Когда Сантьяго и его отец миновали этого мальчика, тот нагнулся и показал непристойный жест у своего рта. Сантьяго отвел взгляд и увидел, что его отец тоже заметил этот жест и взглянул на него, но промолчал. В назначенный час они встретились с капитаном Альваресом. Дона Эмилио к тому времени сильно обеспокоило отношение со стороны Англо. Он вновь начал сомневаться, было ли его решение плыть в Сан-Франциско правильным. Капитан уже ждал их, и они увидели, что почти все посетители этой таверны были испано-говорящими. Он представил их хозяину таверны, колумбийцу, который оказал им радушный приём.
 - Это хороший человек, Иоаким. Он прибыл из Перу с сыном, и они надеются тут разбогатеть.
- Вам лучше начать своё дело здесь, чем пытать свою удачу в тех горах, амиго.
Хозяин таверны разлил всем вино и поднял свой бокал в знак приветствия своего друга, капитана, и новоприбывших.
 - Желаю тебе безопасного обратного плавания, Рамон. Удачи тебе на твоём пути назад!
Капитан кивнул.
- Я только могу сказать, что оно будет не так хорошо, как то, что мы совершили вместе, да, мои друзья?
 Он взглянул на Сантьяго и подмигнул.
Хозяин таверны склонился к мальчику.
 - А ты, Сантьяго, тоже станешь охотником за удачей, как и твой отец?
- Я пойду туда, куда пойдёт он. Мы вместе команда.
Дон Эмилио посмотрел на сына и почувствовал гордость за него. Ему понравилось, что Сантьяго не стушевался перед взрослыми. Ему понравилось, как мальчик, не дрогнув, вписался в мужское общество. Они заканчивали с вином, когда услышали шум толпы на улице.
- Пришло время закрывать таверну, друзья мои. Прибывает большой корабль, и все собираются на набережной, чтобы встретить его.
28 февраля 1849 года Калифорния проплыла через пролив Золотые Ворота. Её встречали пушечным салютом и морем флажков. Корабль заходил всего в несколько портов на своём маршруте, в места, которые были заявлены как роялти [т.е. порты, платившие за право принимать это судно у себя].
 Сотни людей, оставивших дома и семьи, сошли на берег и были встречены ликующей толпой. Пять американских военных кораблей проводили ее через пролив Золотые ворота в порт. Корабли отсалютовали так, на много миль вокруг задребезжали стёкла. Над водой поднялись большие клубы дыма. Чайки из-за грохота тысячами поднялись и заполнили небо, словно это тоже было частью торжественной церемонии.
Празднование продолжались до наступления ночи. Они слушали речи, которых не понимали и пробовали еду, которую никогда не видели. Капитан Альварес сделал всё возможное, чтобы предупредить их о недоброжелательности со стороны американцев, чувствовавших со стороны всех приезжих угрозу себе, и считавших, что любое найденное золото должно по праву стать их собственностью и, следовательно, его можно отнять. Сантьяго и его отец вернулись с капитаном Альваресом на корабль и погрузили свои вещи на арендованную повозку. Они попрощались с капитаном и отправились в сторону миссии Долорес.
Миссия Долорес располагалась у подножия холма, сплошь заставленного множеством палаток и временных убежищ. Хотя склоны и окрестности были замусорены и грязны, сама миссия выглядела хорошо ухоженной, и её земли были полны цветов, чей аромат улавливался задолго до прибытия в неё. Дон Эмилио поднялся, когда вошёл священник. Он поклонился и, не говоря ни слова, вручил священнику рекомендательное письмо. Падре Хуан Карлос молча прочёл его, поднял на них глаза и улыбнулся, протягивая руку.
 - Добро пожаловать. Я могу доверять падре Липолито?
- Да, падре. Мой сын и я хотим отдать дань уважения и принести вам наилучшие пожелания!
Священник кивнул, внимательно изучая мужчину и мальчика.
 - Вы прибыли в Калифорнию в поисках золота?
- Да, падре. Мы приступим к этому, как только сможем. Но для начала мы должны приобрести необходимое снаряжение. Это мой сын, Сантьяго.
- Буэнос-Диас, Сантьяго. Я надеюсь, что в своём путешествии сюда ты узнал много нового!
- Да, отец. Очень много нового! Я видел замечательные вещи! Я видел корабль, который движется без помощи ветра. Он дымит из-за огня в своих внутренностях, который заставляет колесо поворачиваться и шлёпать по воде. Я видел рыб, которые были больше меня, они следовали за нашим кораблём... да, следовали справа за ним, они выпрыгивали из воды и играли друг с другом!
- Они друзья рыбаков - это дельфины, Сантьяго. Это хорошие рыбы. Господь сделал их спасителями моряков.
Сантьяго был многословен, говорил быстро, поскольку его будоражили волнительные воспоминания о своем путешествии и о чудесах, очевидцем которых он стал.
- ... И в воде ночью появлялись огни. Да... когда я иногда наблюдал за водой, они светились рядом с носом корабля. А помнишь, отец, как мы увидели
 стаю китов?
Дон Эмилио кивнул в подтверждение и улыбнулся любезному интересу священника к восторженному изложению его сына.
- ... Да, падре, рыба была много больше, чем эта комната, намного больше! Они выбрасывали в воздух струи воды, как в фонтанах. Это было замечательно!
- Да Сантьяго, в мире много чудес. Бог никогда не перестает раскрывать свои чудеса. Ты только начинаешь видеть их, и видишь их всё больше и больше. Хвала Богу за его красоту!
- Благодарение Богу, - произнесли они в унисон.
Падре Хуан Карлос сделал знак рукой и подвёл их к большой софе возле камина.
 - Вы оба отважны. Тут есть многое, что может вам понравиться, но, боюсь, что есть ещё больше того, что вам не придётся по нраву.
И снова дона Эмилио охватили мрачные предчувствия. Казалось, что в глазах священника он заметил страх. Он понимал, что жизнь в горах окажется трудной, возможно, слишком трудной для его сына. Может, стоит отказаться и изменить планы? Может ли он сделать это, избежав предлагаемого опыта, отказавшись от дарованной им Богом возможности разбогатеть? Они зашли слишком далеко, чтобы повернуть назад. Они должны двигаться только вперед!
- Если вы только что прибыли, то, скорее всего, не успели найти себе приют? Это нелегко сделать.
Падре принялся объяснять.
 - Номера в гостиницах очень дороги. Вы, вероятно, когда прибыли, заметили поселение. Это плохое место. Там нет воды и кругом антисанитария. Там нет возможности искупаться. И будьте осторожны, когда ходите по городу. К сожалению, есть люди, которые нападают на наш народ.
В то время как Сантьяго слушал, его отец крутил в руках шляпу, до тех пор, пока она не потеряла свою форму. Мальчик сидел молча, сложив руки на коленях, и падре Хуан Карлос не мог отвести от него своего взгляда. Глаза мальчика были так темны и глубоки, что он чувствовал - он может отыскать там душу. А, кроме того, в них, казалось, присутствовала невинность, из-за чего красота Сантьяго казалось какой-то духовной. Мальчик обладал аурой, привлекавшей внимание. В  мальчике присутствовало нечто такое, что священник никак не мог определить - это нечто вызвало у него очарование и в то же время пугало его.
Он чувствовал в мальчике  силу, и эта сила  беспокоила.
 - Я предлагаю вам остановиться здесь, пока вы не подыщите для себя безопасное пристанище. У нас есть небольшая комната, которой вы можете воспользоваться.
Дон Эмилио колебался. Священник заметил его колебания.
 - Пожалуйста, не чувствуйте, что вы навязываетесь. Падре Липолито был очень великодушен ко мне, когда мы учились в семинарии, и я рассматриваю это как возможность таким образом отплатить ему.
Дон Эмилио выразил свою благодарность.
 - Быть может, пока мы здесь, мой сын и я могли бы сделать что-нибудь для вас? Мы - ремесленники. Сантьяго уже почти превзошел меня в искусстве краснодеревщика. Мы в полном вашем распоряжении.
- Договорились!
Священник схватил и потряс руку дона Эмилио, затем встал и положил ладонь на плечо Сантьяго.
 - Мы делаем скамьи для новой часовни. Нам понадобится ваш опыт. Пойдемте со мной, и я отведу вас в вашу комнату.
На следующее утро они рано встали, к звону колоколов, призывающих молящихся на мессу. Каждый день они следовали этому режиму: вставали в шесть и шли на мессу, затем завтракали на веранде со священником. Оставшуюся часть утра проводили в часовне, сбивая скамьи. Пять часов работы проходили быстро, так как оба они делали то, что приносило им радость. Дон Эмилио произвел предварительную резьбу и позволил Сантьяго доделать прекрасную работу, ибо мальчик любил сосредоточенность, необходимую для подобного занятия. После сиесты они выезжали на повозке в город. Поначалу с ними ездил падре Хуан Карлос, под предлогом того, что должен показать им места, где они могли бы приобрести необходимое снаряжение. В действительности же его присутствие гарантировало меньшую вероятность нападения со стороны бандитов, и он мог использовать своё влияние на торговцев, чтобы те не вздували цены. Это позволило им в три раза сэкономить сумму, потраченную на снаряжение.
 Каждый день становился приключением для Сантьяго. Улицы были полны людей, достопримечательностей и звуков, привлекавших его внимание. В магазинах имелись чудесные безделушки, одежда, мебель, служившие бесконечным источником изумления. Фрукты и овощи выращивались тут так легко, что он стал задаваться вопросом, почему их покупают в магазинах. Он видел, как туман ежедневно накрывает город - подобное напоминало Лиму в сезон, когда солнце не могло пробиться сквозь облачный покров. Он следил, как на горы за миссией накатывается полоса тумана, которая затем спускается вниз и накрывает город и окрестности.
Сантьяго приобрёл чувствительность к тому, как люди смотрят и реагируют на него. Он понял, что существуют желающие его, и он может сразу же определить их по проявляемому ими интересу. Его также интересовал падре Хуан Карлос, поскольку там тоже ощущалось нечто подобное, и священник постоянно пытался скрыть это. Но падре никогда не говорил, что желает от него чего-то помимо дружеского отношения и помощи. К концу первой недели Сантьяго стал считать, что ошибается насчёт священника.
Однажды дон Эмилио решил рискнуть и подняться на холм рядом с миссией, чтобы поговорить с людьми и понять, что там происходит. Он надеялся узнать, как лучше подготовиться к долгому путешествию, которое, как он надеялся, должно было скоро начаться. Холм был одним из мест, где собирались новоприбывшие. Расположившись вблизи  миссии, эти люди понимали, что всегда смогут получить там еду и помощь. Те, кто был религиозен, могли посещать мессы и вечерни, после которых всем нуждающимся раздавался суп и хлеб.
Именно Сантьяго повёл своего отца на холм, следуя пути, которым он несколько раз ходит туда в предыдущие дни. Они шли, улавливая разговоры, которыми обменивались мужчины, собиравшиеся в группы у лачуг, возведённых предприимчивыми торговцами в качестве кантин или салунов. Большинство людей стояло снаружи, попивая напитки и бесплатно раздавая советы, когда дон Эмилио поинтересовался у одного из них насчёт подготовки к путешествию в горы. Казалось, что все они знают, как разбогатеть в тех золотоносных полях, но никто из них не выглядел очень богатым. Повсюду стлался дым от костров.
Жилища были сконструированы из того, что попадалось под руку: некоторые из вывернутых наизнанку пончо, другие из обычного холста или парусины, украденной с кораблей, брошенных в гавани, или купленной. Имелась импровизированная защита от дождя и ветра в виде промасленной ткани, прибитой к доскам. Ничто не считалось мусором, ничто не выбрасывалось, всё шло в дело. Местное сообщество людей-с-холма было преимущественно мужским, в лагере присутствовали всего несколько женщин и детей. Кое-кто из мужчин уже мыл золото, но закончившиеся припасы вынудили их вернуться в Сан-Франциско, чтобы заработать деньги, выиграть их в азартные игры или ещё каким-нибудь способом обеспечить себе гранстейк [ист. материальная помощь, выдаваемая старателю в обмен на часть предполагаемых находок (из жаргона золотоискателей)] для ещё одной экспедиции в золотоносные области.
Еда была почти такой же драгоценностью, как и золото, которого они не нашли. Свирепствовали кражи и всякого рода преступность. Обезопасить можно было только то имущество, что носилось при себе, и даже его приходилось защищать при помощи пистолета. Все носили оружие. На прошедшей неделе Сантьяго понял необходимость в таких мерах предосторожности.
Они достигли вершины холма, и оттуда осмотрели крутые склоны гор, спускавшиеся к другим посёлкам старателей, окружавших миссию.
 - Разве тут не красиво, отец? Посмотри, как далеко отсюда видно.
- Так было бы, если не это, - дон Эмилио указал на окружающие склоны холма. - Если бы я мог выбирать, то выбрал бы именно это место для постройки церкви вместо того, что внизу.
- Я был здесь несколько раз, - произнёс Сантьяго. - Если после обеда посмотреть на запад, на те горы, то можно увидеть, как облака опускаются вниз. И я видел бухту, которая так наполнена судами, что кажется, там нет поверхности, по которой можно плыть.
 - Отец, когда мы пойдем за золотом в те горы? - Сантьяго указал на заснеженные верхушки гор на востоке. - Это же те горы, где спрятано золото?
- Нет, Сантьяго. Мы пойдём дальше, за те горы. Падре Хуан Карлос посоветовал мне присоединиться к обозу. Они поведут нас. Что ты думаешь насчёт этого?
Сантьяго не привык к тому, чтобы отец интересовался его мнением. Он почувствовал, что ответ должен быть важным, требующим серьёзного рассмотрения, поэтому помолчал. Обоз мог обеспечить им защиту. В большой группе им могли помочь преодолеть всякие казусы, возможные в путешествии. Но Сантьяго устал от людей, виденных им с момента своего прибытия сюда. И лишь немногие показались ему надёжными или дружелюбными.
 - А будем ли мы в безопасности среди тех люди, отец?
- Я думаю, что большинство из них тревожатся насчёт нас так же, как мы насчёт них. Посмотри внимательно, Сантьяго. Тебе кажется, что ты видишь на их лицах злость. Это из-за осторожности и недоверия. Это не злость, а страх, который они ощущают. Настоящий страх может превратить человека в животное. Мы должны доверять друг другу и Богу. Ведь должны же мы верить, что есть и другие, хорошие люди?
- Тогда мы присоединимся к тем людям? - обеспокоенно спросил Сантьяго. - А когда мы достигнем того места, сможем ли мы отделиться и пойти самостоятельно?
- И у меня те же сомнения. Я должен быть уверенным в твоём согласии, ведь мы же партнёры.
Они остались довольны друг другом. Наступила тишина, которая подсказала Сантьяго, что его отец задумался, глядя на бухту.
- Сын, есть нечто, о чём мы должны поговорить. То, что я собираюсь сказать, говорится во избежание недоразумений в будущем. Если со мной что-то случится, ты должен пообещать, что вернёшься под покровительство падре Хуана Карлоса. Я переговорил с ним и предпринял кое-что, чтобы тебя отправили в Лиму, где о тебе позаботится дядя твоей матери.
 - Хотя мы никогда не были близки к той части семьи, я уверен, что они тебе не откажут. Я оставил достаточно денег на то, чтобы священник мог оплатить проезд и оставить тебе небольшую сумму при отъезде.
Холодок подбежал по спине Сантьяго. Мысли о том, что он может оказаться в одиночестве в этих новых землях сразила его. Невообразимо, что он может остаться без отца. Его отец был всем, что осталось от его семьи. Единственным, кого он любил помимо Фиделя. Ладони его рук вспотели, а мошонка сжалась от ощущения обречённости.
 - Отец, пожалуйста, не говори об этом. С тобой ничего не случится. Ты сильный. Я не потеряю тебя. Этого не случится!
Дон Эмилио увидел, что Сантьяго отказывается верить в то, что может случиться нечто плохое, и понял, что напугал мальчика.
 - Ты прав, Сантьяго. Мы добьёмся успеха. Просто я счёл необходимым сказать тебе о сделанных мной договорённостях. Разумеется, это только для того, чтобы ты был спокоен и не волновался.
Переполох в палаточном городке отвлек их. Громкие голоса кричали на непонятном для них языке. Двое мужчин вышли из большой палатки вслед за женщиной, чья одежда была разорвана так, что открылись груди. Казалось, что она не обращает на это никакого внимания.
Крича, она присоединилась к мужчинам и попыталась разоружить того, кто размахивал большим пистолетом, стремясь его выхватить. Человек отступил от нее, держась за оружие, в то время как другой мужчина продолжал на него наступать. Женщина вцепилась в рукав другого мужчины, умоляя его уйти. Тот свободной рукой с силой ударил её в лицо. Удар отбросил её назад, и она упала, по-прежнему крича тем двум мужчинам. Раздались два выстрела, и мужчина без оружия, схватившись за живот, согнулся и упал. Женщина снова закричала, когда её ударили во второй раз. Удар пришёлся по губе, и из её рта побежала кровь. Мужчина с пистолетом развернулся и прицелился в нее. Затем грянул выстрел, и они увидели, как тело женщины дёрнулось назад, в то время как у неё снесло часть головы. Дон Эмилио попытался отвернуться, но его глаза, как и глаза его сына, оставались прикованными к развернувшейся перед ними сцене.
 
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Сорок восемь человек, не имевших старательского опыта, объединились, и, собрав с каждого определённую сумму, наняли двух мужчин, побывавших в золотоносных горах. Ведь новички совсем не обладали навыками выживания в тяжёлых условиях. Бывалые мужчины часто оказывали услуги подобного рода. Их гонорар и был их гранстейком для возвращения на прииски, им не было нужды пытаться заработать его в городе, тратя на это время.
   Для успеха в горах требовалось знать о многом. Технические приёмы и способы мытья золота были такими же разнообразными, как и люди, искавшие золотоносную руду. Торговцы рекламировали наиболее эффективные шлюзы [Шлюз представляет собой длинный ящик или емкость с наклонными краями и канавками на дне] для мытья золота. Требовалось знание горных золотоносных пород и скальных образований, которые могли бы указать на наличие или близость к золоту. Требовалось знать, как течет река - знание её источника и пути могло оказаться решающим и не допустить многие недели или месяцы напрасного труда. С каждым новым знанием они начинали понимать, как мало они знали до этого, и насколько были не подготовлены.
   Каждый старатель (новое слово для многих, и незаслуженное до тех пор, пока они по-настоящему не начинали старательствовать) экипировался определенными предметами первой необходимости. Палаткой, которую можно использовать для укрытия; пончо - для защиты от проливных дождей, для переноски принадлежностей или для того, чтобы накрывать припасы. Кроме того требовались лопаты, кирки, топоры, проволока, верёвки, котлы, гвозди, динамит и множество других вещей, считавшихся необходимыми в зависимости от того, кто давал совет. Запасы муки, солонины, кофе, сухого мяса, фасоли и соли были обязательными безо всяких вопросов. Остальное можно было получить от земли.
   Владеющие повозками брали плату с тех, у кого их не было. Весь багаж был загружен утром в день отъезда. Падре Хуан Карлос провёл мессу и дал причастие в ознаменование предприятия. Сантьяго и его отец поблагодарили священника и попрощались с ним. Падре вручил каждому маленький рукописный портрет святого Франциска.
 - Пусть он будет оберегать, и направлять вас, дети мои. Божья защита и благодать с вами.
- Спасибо вам, падре, за вашу доброту и помощь. Думаю, мы бы не смогли подготовиться этому путешествию без вашей помощи. Возможно, мы вернемся с тем, что поможет нам выразить всю нашу признательность, а?
Дон Эмилио чувствовал к священнику искреннюю привязанность. Падре Хуан Карлос положил руку на плечо Сантьяго и заглянул ему в глаза.
- Будь осторожен, малыш. Слушайся сеньора Мартинеса. Он хороший и знающий человек, и может многому научить, например, как вернуться назад с тех гор. Будь здоров.
 Он благословил их.
   Отряд добрался до места, откуда они должны были отправиться в горы, переплыв на барже залив, и там их снова окружили торговцы и лотошники, продававшие всё необходимое для разведки и мытья золота, а также предлагавшие всевозможные безделушки и припасы, о которых могли позабыть.
 Горы вдали были покрыты невысокой травой, на которой пасся скот. Сантьяго был тронут красотой и спокойствием окружающей сельской местности. С этого места и уходили экспедиции. 12 марта семейство Кали стало частью длинного каравана повозок и мулов, отправившегося в юго-восточном направлении, и следующего к реке Сан-Хоакин [Сан-Хоакин - река в Калифорнии, США. Берёт начало в горах Сьерра-Невада, протекает по южной части Калифорнийской долины. Впадает в залив Сан-Франциско общим устьем с рекою Сакраменто] и небольшому селению, которое позже станет городом  Стоктоном. Там караван свернул на восточную тропу к предгорьям, следующую вдоль рек и ручьев, что позволяло легко пересекать их, и постепенно подниматься в горы. Большинство тех, кто шёл в обозе, казались дружелюбными, но разногласия и ссоры случали ежедневно. Хотя серьезных разборок пока не случалось.
   Отряд состоял в основном из мужчин с несколькими женщинами и четырьмя детьми. Двое были одинаковыми мальчиками-близнецами, служившими постоянным источником раздражения их отца и всех, кто имел с ними дело. Их мать осталась в Сан-Франсиско, найдя там человека, готового предоставить ей уют, которого она не смогла бы обрести в горах. Как только об этом стало известно, к поведению мальчиков стали относиться терпимее, а их отцу было оказано уважение, как человеку, который изо дня в день тянул всё на себе. Еще один ребенок, пятнадцатилетняя девочка, вынужденно сопровождала отца, потому что ее мать умерла при родах. Роза сразу же влюбилась в красивого мальчика, который, казалось, обладал какой-то тайной. Она повторяла имя Сантьяго сотню раз на день, и каждый раз, когда она его произносила, её привязанность к мальчику росла. Сантьяго в первые дни путешествия пытался уклониться от общения с ней. Но со временем поняв, что вряд ли подружится с мальчиками, бывшими неприятными и слишком грубыми, он стал теплее относиться к Розе.
   Его интерес к ней был дружеским, а её - романтичным. Роза не сторонилась мужчин. Она самостоятельно заботилась о себе с момента смерти матери, и знала, что могут предложить ей мужчины в обмен на то, что может предложить им она. Роза положила свой глаз на Сантьяго, намереваясь добиться его. Его мягкость, чувственность и его облик манили её. Его тело, на которое она обратила внимание, было похоже на хорошо отлаженный механизм. Роза пришла в восторг, когда однажды напросилась сопровождать Сантьяго, заготавливающего дрова. Он снял рубашку, пока рубил, и пот, выступивший на груди и спине, заставил его тело казаться лоснящимся и особенно чувственным. Розе захотелось прикоснуться рукой к его плоти.
 - Надеюсь, ты оставил девушку, тоскующую по тебе, Сантьяго. У тебя особенная девушка... или для тебя все женщины особенные?
   Подобный вопрос удивил его. Помимо сеньоры Селесты, ещё ни одна из женщин не была с ним такой откровенной. Сантьяго покраснел. Он начал понимать, как она смотрит на него. Такой же взгляд он замечал у мужчин, желавших его. Он понимал, что она рассчитывает на нечто больше, чем просто дружба, но не был уверен в собственных чувствах к ней. Однажды ночью, лёжа рядом с отцом, он вспомнил о Фиделе и о том, как они обнимались, когда занимались любовью. Затем он обнаружил, что заменил образ Фиделя на Розу. Это ее лицо он видел в своих мыслях, когда мастурбировал. Хотя желание и оргазм доставили ему не слишком большое удовольствие, он нашёл, что может фантазировать о ней подобным образом.
   На следующий день обоз остановился у ручья, чтобы пополнить запасы воды. Сантьяго сказал дону Эмилио, что хочет выкупаться выше по ручью. Он знал, что поблизости крутится Роза, и улыбнулся, заметив, как она следует за ним. Он позволил ей следить за собой, медленно прогуливаясь, обходя ручей, и вышагивая в разных направлениях, попав в лабиринт тропинок. Он наслаждался своей уловкой и чувствовал некое оправдание в том, что собирается дать ей кое-что, когда она проявит себя. У большого валуна на берегу ручья Сантьяго разделся. Заметив её платье за кустами, он поднялся на валун,  демонстрируя себя целиком. Грациозным прыжком нырнул в воду. И с криком выскочил на поверхность, ошеломленный холодом. После чего быстро поплыл к берегу. Где и увидел Розу, стоящую у кромки воды со своей нижней юбкой в руке в желании обтереть его, когда он появится на берегу. Сантьяго выбежал к ней, не стыдясь своей наготы, и позволил накинуть на него одежду.
   Роза никогда ещё не видела такого красивого мальчика. Она была поражена его великолепием, потому что до того момента видела у своих мужчин только возрастную дряблость. Его тело блестело от воды, холод натянул его мышцы так, что оно стало похоже на покрытое рябью красное дерево. Ее сердце скакнуло от вида того, что имелось между ног мальчика. Ни один мужчина, с которым она спала, не обладал таким достоинством. Ему не было нужды говорить ей о своих намерениях; почти вертикально стоящий пенис трепетал от желания, которое он чувствовал. Она могла заметить его эрекцию ещё раньше - под одеждой, натянувшейся как палатка. Сантьяго засмущался, увидев, как Роза смотрит на его член. Его разбирало любопытство: как это должно случиться? Будет ли с ней также замечательно, как это было с капитаном Альваресом, Эглизом и Фиделем?
   Роза ничего не сказала. Она разделась и застелила одеждой землю. Они остались голыми, встав друг против друга. Горячее соприкосновение их кожи передало ощущения самой сердцевине их естества. Его возбуждение увеличилось при виде её небольшого и тонкого тела и её крошечных грудей, выглядевших настолько хрупкими, что, казалось, их можно помять, если прижаться к ним слишком плотно. Ее талия была узкой, а губы изогнуты изящной дугой. Он увидел нежные заросли между её ног, и они казались такими не впечатляющими!
   Не возникало вопросов, что и как делать. Он все узнал от друзей, когда они хвастались своим сексуальными похождениями. Его заботило другое: какие предпринять шаги, где коснуться её сначала, чтобы возбудить? Что, если сунуть ей палец в анус, как делал он с Фиделем? Загорится ли она от подобного способа как загорался Фидель, извивающийся от удовольствия и экстаза? А если воспользоваться ртом, как это было с другими? Роза уловила его нерешительность, приняв её за невинность. Ее опыт позволял управлять им, но она не хотела раскрывать свою многоопытность.
- Ты должна простить мне мою неуклюжесть, Роза. Я слышал, что многие говорят об этом, но подобное для меня внове.
- Сантьяго, не беспокойся, хорошо это или плохо. Позволь нам просто получить удовольствие. У тебя и в правду красивое тело!
- Ты тоже прекрасна, Роза...
- Давай, ложись ко мне, Сантьяго. Я впервые попробую это с тобой, и ты не скоро забудешь об этом.
Он обнял её руками, и её мягкость так очаровала его, что он задавался вопросом, может, он любит и мужчин, и женщин? Как замечательно ее тело... как сладко она пахнет! Их губы встретились, и поцелуй стал началом союза, длившегося почти час.
   Она позаботилась о том, чтобы подвести его несколько раз к краю оргазма, мастурбируя ему. Роза задумывалась о том, сможет ли она вместить его член без боли, так как в неё никогда ещё не входил пенис такого размера, как тот, что она держала в руке. Он был крупным, и в нём чувствовалось твёрдость больше той, что она могла себе представить. Розе хотелось взять его в рот, потому что ей нравились такие удовольствия. Она знала, что ему тоже понравится, но сомневалась, что сможет пропихнуть в себя слишком много.  Она позволила своим губам прикоснуться к соскам и животу мальчика, продолжив целовать его повсюду. Лаская его соски, она другой рукой продолжали гладить его член. Вскоре Сантьяго оказался на ней, двигаясь между её ног. Она почувствовала давление его твердой плоти на своём влагалище, и прикрыла глаза, приглашая его войти, сосредоточившись и стараясь максимально расслабиться.
   Он понимал, что должен быть нежным. Он понимал, что может причинить ей боль, если попытается войти в неё слишком быстро или сильно. Она замечательно отреагировала, откинув голову и ногами обхватив его талию. Потребовалось всего лишь несколько толчков, прежде чем он почувствовал набухание в паху и взрывающийся всплеск. Выстреливая спермой, он вскрикнул от возбуждения. Этот крик был тем, что она ожидала услышать - это привело её к оргазму, и они оба вцепились друг дружку, пока их тела содрогались в спазмах. После нескольких минут покоя она зашевелилась.
- О Сантьяго, я бы всё отдала за то, что бы ты делал подобное со мной каждый день. Ты чудесен!
   Его член по-прежнему был глубоко погружён в неё, она льнула к нему, не желая выпускать пенис, доставивший ей такое удовольствие. Сдержанность Розы удивила мальчика, хотя он чувствовал, как её вагина по-прежнему обхватывает его пенис - ничего подобного он не испытывал раньше. Его, всё ещё поглощённого произошедшим, охватили странные ощущения.
   Сантьяго обуревали противоречивые чувства. У него появилась гордость за то, что проявил себя ничуть не хуже его друзей, если судить по их рассказам о проявленном ими мастерстве. Но все же, основной вопрос смущал. Его поступок означал, что он не был мариконом. Что, если он неправильно понимал те сильные побуждения, возникающие в его паху, и только удовольствие, которое он испытывал в своём пенисе, побуждало его к сексу с тремя предыдущими мужчинами? Однако его глаза почти всегда обращались на мальчишеские зады, а не на женские. Разве его прошлые увлечения не доказывают его ориентацию? Его мысли спутались.
   После этого случая между Сантьяго и Розой произошли изменения. С Фиделем мальчик мог заниматься своими делами, и это не мешало их отношениям. Роза же отказывалась покидать его. Куда бы он ни повернулся, повсюду была она. Дон Эмилио заметил, что Роза, по всей видимости, увлеклась его сыном, и надеялся, что это влечение станет чем-то большим. Он беспокоился за сына, но когда заметил, что Сантьяго проявляет интерес к девушке, его тревога ослабла. Сантьяго пришло время познать компанию женщин, и дон Эмилио заботило, что он, возможно, зря не просветил мальчика насчёт акта любви ещё в Сан-Франсиско. Дон Эмилио начал подозревать, что между Розой и его сыном уже есть связь, и он пытался сохранить её в тайне, насколько это было возможно.
   Сантьяго часто занимался любовью с Розой. Но то, что он испытывал при этом, уже не было таким замечательным, как в первый раз, и удовлетворение от акта любви заметно уменьшилось. Тем не менее, мальчик по-настоящему наслаждался тем, что заставляла его чувствовать Роза, понимая, что жаждет секса. Это было похоже на зависимость. Всякий раз, когда он мог уединиться на привалах, он мастурбировал, фантазируя о Фиделе. Его жажда секса была неутолима!
   После вечерней трапезы все собрались посмотреть на человека, нанятого, чтобы вести их. Сеньор Мартинес продемонстрировал, как следует мыть золото. Он показал им, как вязать узлы, необходимые для различных целей, и как вытёсывать из брёвен доски, которые можно использовать для постройки жилища или желоба для промывки породы. Он рассказал о корнях и растениях, которые можно употреблять в пищу или в качестве лекарственного средства. Им показали, как сооружать ловушки для бобра и кроликов, и западню для оленя. Они увидели, как можно разводить огонь без спичек. Он показал им, как дубить кожу, которую можно использовать для одежды, как навес, в качестве верёвок, аркана или фляги для воды. Мартинес рисовал карты на песке, указывая основные реки и места, где было найдено золото. Он говорил о важности застолбить место, выглядевшее многообещающим, и о том, как золото взвешивают и оценивают.
   Сеньор Мартинес принял предложение возглавить вьючный обоз, потому что нуждался в гранстейке, чтобы вернуться на свой участок. Он должен был довести их караван до маленького городка Колумбия, стоявшего на реке с тем же названием. Там его обязанности и ответственность заканчивалась. Он уже находил золото и вернулся с ним в Сан-Франциско, чтобы положить его в банк, но азартные игры и разврат лишили его большей части найденного богатства. Оставшееся было потеряно в одну из ночей, когда он ушёл из борделя с двумя женщина, которые довели его до ближайшего переулка. А там трое мужчин в военной форме затащили его в этот переулок и забрали три оставшихся мешочка с золотой пылью, спрятанные в его панталонах. Трезвым Мартинес был очень трудолюбив, но в подпитии становился себе самым злейшим врагом. Он обладал нужными знаниями, и именно по этой причине был востребован. Мартинес согласился ещё и потому, что большинство шедших в обозе были испанцами.
   Однажды вечером Сантьяго вернулся в лагерь после того, как сходил с Розой на реку за водой. Вода, которую они принесли, была совсем не основной целью их прогулки. Дон Эмилио сидел у костра, завязывая и перевязывая узлы, которые пытался освоить. Сантьяго попрощался с Розой и присоединился к отцу. Мужчина посмотрел в сторону сына и улыбнулся.
- Сантьяго, хотя река отсюда всего в десяти минутах, почему ты отсутствовал час и принёс так мало воды? Ведь вы могли принести её вдвоём, не такая уж это задача! Возможно, ты вернулся уставшим, и просто не смог принести больше?
 Дон Эмилио рассмеялся, добродушно похлопав Сантьяго по спине.
- О чём ты, отец?
- Сантьяго, ты думаешь, твой отец дурак? Я не так стар, чтобы забыть, что делал раньше, когда удавалось заполучить сеньориту!
- И ты не сердишься?
- Нет, сынок. Но помни, хороший мастер начнёт вырезать только тогда, когда знает, что хочет вырезать, и каково качество материала. Он не тронет дерево до тех пор, пока не решит, что всё готово для работы. Сынок, не строгай, если ты не понимаешь, каковы будут результаты, и не намерен за них отвечать.
Сантьяго почувствовал потребность сменить тему.
 - Отец, что мы будем делать, когда доберёмся до Колумбии?
Дон Эмилио улыбнулся, поняв, что его сын пытается уйти от разговора и решил не продолжать.
 - Падре Хуан Карлос посоветовал нам идти вверх по реке. Он нарисовал карту, которую, как он говорит, показал ему старик, пришедший в миссию. Этот старик рассказал, что нашел много золота и вернулся в Сан-Франциско за сыном и племянником, которые должны были помочь с раскопками. Приехав в город, он обнаружил, что те тоже ушли в горы. Старик заболел и умер.
- У тебя есть эта карта?
 Сантьяго удивился, что ничего не знает об этом. Его интересовало, почему его отец до сих пор не рассказал ему об этой карте.
- Я считаю, что это очень ценная карта, сынок. Я сложил её и спрятал под стелькой моего левого сапога.
- Почему священник дал её тебе?
- Падре Хуан Карлос выше того, чтобы быть укушенным золотым жуком. Но всеобщее возбуждение вызывает его интерес. Он хотел бы пойти в горы с мужчинами. Но не может так поступить. Возможно, он увидел другую возможность разбогатеть. Я обещал, что если Пресвятая Богородица улыбнётся нам и поможет найти то место, то я поделюсь с ним тем, что мы там найдём. Ещё я обещал пожертвовать хорошую сумму церкви. Этот обет должны разделить мы оба. Сантьяго, если меня не станет, то исполнишь его ты.
- Я сделаю это, отец. Но я хочу, чтобы ты перестал говорить так, словно ожидаешь смерти, потому что это совсем не то, о чём мы должны думать. И это очень меня беспокоит.
- Я понимаю, сынок, но мы ко всему должны быть готовы! Мы поговорим об этом в другой раз, но пока ты должен знать, что я доверяю тебе. И это доверие должно основываться на моей уверенности в том, что ты сможешь позаботиться о себе.
 - А теперь о карте и где мы должны смотреть...
- Мы пойдём туда одни, или возьмём кого-нибудь с собой?
Дон Эмилио посмотрел на сына.
- Ты спрашиваешь, сможет ли какая-нибудь молодая особа сопровождать нас? Нет, мы пойдём туда одни. Слишком много глаз и ушей создадут трудности, Сантьяго. Я наслушался много историй в прошлые ночи, пока ты ходил в лес за водой.
Дон Эмилио говорил серьезным тоном.
 - Тепло от костра и жар из бутылки, похоже, развязывает мужские языки. То, что я услышал, не обрадовало меня. Многие обретаются в горах не в поисках своего богатства, а для того, чтобы забрать его у тех, кто упорно трудится, пытаясь его добыть. Они убивают и утверждают, что найденное теми людьми золото принадлежит им.
- Что нам делать, если такое случиться? - Сантьяго слегка испугался.
- Я бы сразился с ними, сынок. И ты должен. Вот почему я купил два пистолета. Когда мы дойдём до Колумбии, то потратим время на то, чтобы научиться пользоваться ими.
- Ты купил один для меня?
- Каждому из нас потребуется защищать принадлежащее нам.
 Сантьяго видел, что почти все мужчины обоза носят оружие, и ему захотелось иметь собственное. Ему было интересно, что он при этом почувствует, каково это - ощущать пистолет на своём бедре.
- А не могли бы мы поучиться пользоваться ими сейчас? Мне бы хотелось поглядеть на свой пистолет.
- Это не игрушки. Мы будем носить и воспользуемся ими только, когда появится опасность. Очень легко применить его в качестве довода при споре. Помнишь ту женщину и двух мужчин?
   Сантьяго больше не вспоминал об этом. Он понимал, что его отец достанет оружие, когда почувствует необходимость в нём. С каждым днём они продвигались всё дальше на восток. Сантьяго замечал, что горы становятся круче, а воздух холоднее. Старательская тропа, которой следовал сеньор Мартинес, была хорошо известна. Они миновали множество старателей, идущих в том же направлении, или же возвращающихся в Сан-Франциско. Те, кто возвращался с гор, все как один имели мнение, что старательский труд тяжёл, а его итог не стоит затраченных на него усилий. Они рассказывали о многих отправившихся в горы, которых больше ни разу не видели живыми. Некоторых находили другие старатели; их тела были пронзены пулями и частично съедены волками.
   Их вьючный обоз миновал множество небольших поселков, где уже знали об их приближении, потому что новости быстро распространялись по старательской тропе. Они чувствовали враждебность к себе - их сторонились, или отказывались обслуживать. Считалось, что эти новые чужеземцы идут за золотом, принадлежащим истинным американцам. В трёх случаях на их лагерь нападали; в последнем, ночью, разогнали их мулов и лошадей. Дважды их тропу преграждали большие деревья, срубленные нарочно. Но ничто не могло удержать их на пути к золоту.
   Сантьяго и его отец с трудом пытались освоить новый язык. Многие из каравана могли говорить по-английски, и они предлагали свою помощь тем, кто не мог. Занятия проводились вечером у костра. Роза довольно хорошо изъяснялась на английском. Она помогала Сантьяго и его отцу. И настаивала, чтобы они говорили только на английском, когда бывали вместе.
   Сантьяго понравилось говорить на этом языке, и он часто упрекал отца, когда тот переходил на родной язык.
- Куда катиться мир, когда отцу выговаривает его собственный сын! – смеялся дон Эмилио, шутливо увещевая Сантьяго.
   С каждым прошедшим днём отец и сын становились ближе друг к другу. У дона Эмилио росло восхищение Сантьяго. Не существовало ничего, чему бы ни хотел учиться мальчик, а учился он быстро. Он многим нравился своим добродушием и дружелюбной улыбкой. Поначалу некоторые считали его слабаком из-за его худощавого телосложения и капризного, почти женоподобного нрава. Ежедневно работая, он матерел, и его тело становилось ещё красивее. Он раздался в плечах, его грудь расширилась. Юношеская округлость уступала место рельефу мышц под кожей. Не случайно он частенько работал без рубашки. Он получал глубокое удовлетворение, зная, что есть те, кто смотрит на эту демонстрацию. Сантьяго знал о своей красоте и пользовался ей в своих интересах. Его всегда приветствовали у общего костра на лагерной стоянке и угощали те, кто стал ему другом. Он чувствовал печаль, когда эта дружба подходила к концу, и его друг покидал их караван.
 
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
   В Колумбию они прибыли 20 марта. Их обоз проходил без особых трудностей в среднем около двадцати миль в день. Случалось, что им приходилось идти медленнее или вовсе останавливаться. Когда посреди ночи разбежались мулы и лошади, им потребовалось несколько дней, чтобы поймать их. В другой раз мост, по которому они должны были пересечь реку, оказался разрушенным, и они три дня его восстанавливали.
   Эти злоключения ещё больше сблизили участников путешествия. Многие из каравана сдружились, а некоторые даже заговаривали о партнёрстве. Они полагали, что работать вместе и делить прибыль безопаснее, чем трудиться в одиночестве, не имея сил защитить собственное имущество. Дон Эмилио получил предложение от отца Розы присоединиться к группе, которую формировал. Дон Эмилио поблагодарил его и сказал, что он и его сын предпочитают работать самостоятельно.
   Город Колумбия появился в излучине реки, где было найдено золото. Это привело к ажиотажу - жизнь в городе не затихала даже ночью, и стук и грохот, смешавшись с разгульным шумом салунов и танцевальных залов, не прерываясь, звучал круглосуточно. Те, кто хотел отдохнуть, засыпали, не обращая внимания на шум, или воспользовавшись моментами тишины.
   Городом этот посёлок называли из-за его местоположения. Казалось, что там не существовало никакого постоянства. Караванная тропа из леса стала его главной улицей. Хибары, гостиницы, салуны и иные здания выстроились в два ряда вдоль неё. Река омывала его южный конец, на расстоянии несколько сотен ярдов от главной улицы. Одним из основательных зданий был офис государственного агента-оценщика. Здесь взвешивались и оценивались золотые самородки и пыль, а также подавались и регистрировались заявки на перспективные участки. Местность находилась так высоко, что почти ежедневно шёл снег. Их караван попал в снег ещё в предгорьях, а когда они поднялись ещё выше в горы, неожиданные снегопады превратились ослепляющие метели. Те, кто не предполагал подобного холода, и оказался к нему не подготовлен, были вынуждены одалживать или покупать более тёплую одежду. Другие же сооружали куртки из одеял.
   В это время года река Колумбия была не быстра. Большая часть влаги, выпадающей в горах, не таяла до мая и июня. Уровень воды в реке был низким, и большая часть берегов обнажилась. Земля промёрзла, копать её было трудно, но копали её круглосуточно. Многие работали посменно, иногда их разделяли всего несколько футов. Это непрекращающаяся работа требовала часами стоять в ледяной воде под постоянным ветром, дующим так, что застывали лицо и руки, и терялись все ощущения. Большинство старателей постоянно пили алкоголь, отгоняя холод и онемение. Не редкостью было отсутствие пальцев на руках и ногах из-за обморожения. Часы, проведенные с согнутой спиной, за рытьём земли и мытьём золота, были мучительны. Иногда десять или тринадцать подобных часов приводили к тому, что человек падал в воду от изнеможения. Когда случалось подобное, тело замерзало и оставалось там до тех пор, пока кто-нибудь не находил время, чтобы доставить его в город для захоронения. Да, река забирала свои жертвы! По её берегам разжигались костры, и земляные работы продолжались ночью при свете керосиновых фонарей. Из-за постоянного употребления горячительных напитков и холодной погоды у многих сдавали нервы и легко разгорались конфликты, часто с применением огнестрельного оружия.
   При крупномасштабной разработке люди сгребали в промывочные шлюзы тонны породы. Через неё по желобу пропускалась вода. Люди работали с процеживателями, через которые смывались более лёгкие фракции породы и песок, оставляя более тяжёлые камни, и, под конец, самый тяжёлый элемент -  золото. Люди работали под палящим солнцем, проливным дождем и ночами напролёт. Ничто не могло остановить их, за исключением природных катаклизмов.
   Сантьяго никогда ещё не видел такого множества людей, собравшихся на таком небольшом пространстве, за исключением палубы корабля. Он никогда ещё не видел столько национальностей и не слышал такого количества языков. У него голова шла кругом из-за неспособности понять их. Лагеря, разбросанные по окрестностям, создавались по национальному признаку. Между ними существовали раздоры, и напряженность была очень высокой. В любое время суток вдоль реки случались ссоры, и звуки стрельбы были обычным делом. За три дня до того, как Сантьяго с отцом прибыл в Колумбию, были убиты четыре человека. В первую же ночь после того, как они разбили лагерь, дон Эмилио вытащил тканевый мешок и достал из него два пистолета. Один он вручил Сантьяго вместе с кожаной кобурой, которую можно было носить на поясе.
 - Завтра мы идем в лес, и ты будешь учиться стрелять!
   В тот вечер Сантьяго пошёл за водой. Хотя пистолет был не заряжен, он прихватил его с собой. У колодца рядом с тропой он принялся поджидать Розу. Заслышав ее шаги, Сантьяго позвал её по имени. Вместе они отправились к убежищу, обнаруженному ими накануне; они оставили там одеяло. Тепла их тел хватило, чтобы создать им уют даже в холодном ночном воздухе, пока они не слишком долго занимались любовью.
 - Отец завтра снимается и уходит из лагеря, - сказала Роза. - Я надеюсь, что твой отец согласится и присоединится к нам. Почему он этого не хочет?
Сантьяго понимал, что не может рассказывать о карте.
 - Мой отец  - человек, который любит быть один и сам по себе. Он плохо срабатывается с другими, и всегда был хозяином. Мы считаем, что лучше этим заниматься в одиночку!
- Но, Сантьяго, я буду сильно по тебе скучать! А особенно буду скучать по нему!
Роза держала его пенис, ощущая его гладкую и шелковистую плоть своей рукой. Она могла чувствовать в нем пульсацию сердца Сантьяго.
- Я привыкла к его величине, и что-то меньшее вряд ли станет хорошей заменой!
 Она с нежностью погладила его член.
- Через несколько дней ты забудешь меня, Роза. Появится тот, кто привлечёт твоё внимание.
- Никто не сравнится с тобой красотой и размером, мой жеребец. Ты же видел других мужчины... они такие уроды... жирные и воняющие потом. Они мне отвратительны. Нет Сантьяго, не будет такого, кто сможет сравниться с тобой.
- Возможно, мы будем временами видеться друг с другом?
Он надеялся, что так будет. Он наслаждалась ею, и ему нравилось то, что она делала ему, когда они занимались любовью. Она начинала с того, что брала в рот его член, целуя его во все места, однако, их опыт нельзя было сравнивать с тем, что он получал с Фиделем. Будет ли ещё что-нибудь подобное?
 Воздух стал холоднее. Облака, обложившие небо в конце дня, обещали к утру снегопад. Роза с неохотой позволила себе уйти, понимая, что не в её силах предотвратить их расставание. Они распрощались с обещанием, что ещё увидятся, и будут оставлять послания друг другу в офисе агента-оценщика.
   Роза вернулась в лагерь в одиночестве. Сантьяго сказал, что останется, потому что ему нужно время подумать. Сквозь просвет в облаках он увидел звезды и  сияющую белую луну. Он задумался, почему его не опечалил предстоящий отъезд Розы, и ему стало легче.
 У него появилось предчувствие, что в ближайшие дни что-то случится. Его глаза следили за быстро проносящимися облаками, в то время как перед его мысленным взором мелькало множество воспоминаний и лиц. В один момент его накрыло темнотой, и он понял, что зашла луна, в другой - что прошло уже много времени, и он задремал. Он очень замёрз, будучи по-прежнему голым под одеялом. Сантьяго оделся и забрал одеяло с собой. В нём тут больше не было нужды.
Дон Эмилио проснулся, почувствовав, как его сын заползает под одеяло и прижимается к нему.
 - Сантьяго, либо ты очень далеко ходил, чтобы найти воду, либо у тебя было долгое прощание с твоей Розой!
- Ты знал?
Дон Эмилио усмехнулся, устраиваясь для сна.
 - Почему все сыновья думают, что их отцы дураки?
- Но отец, я...
- Нет нужды что-либо говорить, Сантьяго. Думаю, что и с моим отцом было тоже самое. Спокойной ночи, сын. Спи спокойно! Завтра мы будем долго учиться стрелять из пистолетов. Я надеюсь, что ты научишься пользоваться тем, что висит на твоём бедре так же, как своими ногами...
   Сантьяго ничего не ответил и заснул с улыбкой на лице. Ночью выпал снег, но его хватило лишь на то, чтобы покрыть дороги и оставить нежную белизну на деревьях. Они ушли довольно далеко от лагеря, чтобы звуки стрельбы не были слышны в городе. В качестве мишеней они использовали ветви, куски коры и небольшие обрывки тряпок. Дон Эмилио когда-то стрелял из пистолета и смог преподать своему сыну основы стрельбы. Точность и меткость должна была прийти с терпением и практикой. К концу дня Сантьяго научился попадать туда, куда стрелял, даже если выстрел случался не всегда, когда он желал этого. Ко времени, когда они были готовы уйти - вечером на заходе солнца - Сантьяго уже мог воспользоваться пистолетом для защиты.
   Через два дня после того, как они прибыли в Колумбию, они погрузили снаряжение на мула, приступая к своему путешествие на север. Дон Эмилио вместе с сыном  изучал карту. В свете фонаря они следили за изгибами реки. Карта содержала многочисленные отсылки для определения тех мест, где были сделаны раскопки. Тропа на карте вела из Колумбии до места под названием Лонг-Барн. Неподалеку от этого места они должны были найти знаки, оставленные стариком, отмечающие места, где тот нашел золото.
   Они не слышали, чтобы кто-нибудь упоминал при них о Лонг-Барн, но не расспрашивали об этом месте, не желая вызывать ненужного любопытства. Дон Эмилио задумался, не могло ли это место оказаться плодом разгулявшегося старческого воображения. Он считал, что лучше всего спросить у правительственного агента – ему, конечно же, можно доверять!
   Большую часть следующего утра Сантьяго простоял, наблюдая, когда опустеет офис агента-оценщика. Увидев, что оценщик остался в одиночестве, он побежал в салун и сообщил об этом отцу. На ломанном английском дон Эмилио спросил, есть ли у оценщика время поговорить наедине. Оценщик проявил любопытство и провел их в заднюю часть здания, повесив на двери табличку, что офис закрыт. Дон Эмилио затронул тему своего разговора, пытаясь оценить степень безопасности и надёжности, задумавшись о том, насколько он может доверять этому человеку.
    Самюэль Стилман достаточно хорошо понимал и говорил по-испански. Это облегчило разговор, и помогло Стилману вникнуть в ситуацию. Да, в нескольких милях выше по реке имеется место под названием Лонг-Барн. Нет, он не слышал о какой-нибудь активности там, но в том районе находили золото. Стилман заметил, что его собеседник нервничает. Он мог сказать, что мужчина и мальчик прибыли сюда недавно. Мальчик был юн и красив - паренёк прекрасно понимал, что его изучают! Стилман задумался, приходился ли мужчина отцом мальчику или... нет, у них имелось явное сходство во внешности. Поразительно красивый, мальчик был столь же... да, он обладал определённой мужественностью... Стилман подметил признаки ориентации мальчика, когда тот вошёл, и понял, что мальчик заметил его интерес.
   Самюэль был привлекательным мужчиной и повидал достаточно, чтобы понимать, когда его желают. Он заметил легкий след улыбки на губах мальчика, когда поймал его взгляд на своей промежности. Мальчик сел, вытянув ноги к очагу и опустив глаза, но прежде он уловил заинтересованный ответный взгляд со стороны Стилмана в направление теперь уже его паха. Ни одно слово не было произнесено, но всё было понято. Стилман занёс лицо мальчика в свой внутренний каталог, чтобы запомнить. Что появится удобный случай и возможность, он не сомневался. У мальчиков ночи длинные! А в этих краях мальчиков было не столь уж и много. Из тех, кто приходил сюда, мало кто стоил затраченных на него усилий.
   Самюэль Стилман ненавидел свою работу. Он ненавидел своё назначение в эту богом забытую дыру! Он был самым молодым сотрудником государственного департамента и новичком, поэтому его и назначили в этот посёлок. Единственное, что делало это назначение приемлемым: он сошёлся кое с кем, кто решил, что легче захватить чужой разрабатываемый участок, чем заниматься собственными изысканиями. Самюэль создал несколько схем и менял записи, чтобы показать, что заявки на участок были поданы ворами. Первоначальные имена исчезали так же быстро, как и тела.
- Если там есть кто-то, кого вы ищите, может быть, я знаю их имена?
Дон Эмилио кивнул в отрицании.
 - Я никого не ищу. Мне подсказали, что в том месте стоит поискать.
Стилман скептически посмотрел на мужчину:
 - Тогда почему бы вам не остаться здесь? Разве тут, в Колумбии, мало счастливчиков?
- Тут слишком много людей!
   Сантьяго пересел так, чтобы предложить Стильману самый превосходный вид его достоинства. Оценщик отметил несовместимость пистолета на боку мальчика и того, что топорщилось у его бедра. Он многое бы отдал, чтобы этот мальчик остался с ним всего лишь на одну ночь!
   Чем дольше они тут находились, тем не уютнее чувствовал себя Сантьяго. Что-то в глазах мужчины беспокоило его, и он уже пожалел, что начал его провоцировать. Увидев, что больше ничего не добьётся от мужчины, и тот знает больше, чем говорит, Стилман понял, что пора прекращать расспросы. Он стал почти экспертом по выявлению лжи.
 - Желаю вам здравствовать, друзья. Надеюсь, что получу удовольствие от ваших будущих рассказов, как вы разбогатели. Возможно, вы и ваши партнеры станете знаменитыми.
Дон Эмилио поднялся, чтобы уйти.
 - Мы работаем в одиночку. Мой сын - мой партнер!
Стильман любезно улыбнулся, проводя их к двери. Его рука коснулась плеча Сантьяго, и он заглянул в глаза мальчику; подмигнул, пожимая его руку.
 - Вы счастливый человек, мистер Кали, у вас такой замечательный сын.
Наблюдая, как они уходят, Стилман подумал: «чем меньше партнеров, тем легче от них избавиться».
   Стало очевидно, что карта была нарисована не очень точно. Только некоторые из географических особенностей, встреченных ими, соответствовали карте. Река извивалась и поворачивала, но карта показывала её течение лишь с незначительными изменениями. На карте имелась пара отличительных знаков, которые указывали на месторасположение участка, где предполагалось найти несколько закопанных мешков с золотом. Это был пик на севере, имевший очертания головы орла. Непосредственно под этой горой должен был находиться пласт какой-то светлой горной породы, от чего казалось, что скала была окрашена в белый цвет. Дон Эмилио беспокоило, можно ли заметить этот белый цвет в окружающем его снегу?
   Шубы из овечьей шерсти, которые Падре Хуан Карлос посоветовал им приобрести их в Сан-Франциско, проявили себя с хорошей стороны, и они были рады, что последовали этому совету. Воздух стал резким и холодным, но они были приучены к его резкости и высотной разреженности. Они не боялись высоты и холода. Они уверенно карабкались вверх, из-за невозможности временами следовать вдоль реки из-за непреодолимого обвала скалы, или из-за оползня. Мул нес тяжелый груз, и их продвижение вперёд было медленным. Вёл их дон Эмилио, Сантьяго шёл позади, толкая и подгоняя упиравшееся животное. Он постоянно отвлекался, разглядывая великолепные окружающие пейзажи. Горы упирались в облака, их вершины терялись за ними. Пышная зелень хвои контрастировала с белизной снега так, что зелёный цвет становился ещё более поразительным.
   Он видел следы множества животных, но вживую зверей почти не видел, за исключением нескольких оленей и птиц, пронзительно кричавших и поднимающихся с деревьев при их приближении. Они нарочно говорили преувеличенно громкими голосами, чтобы отпугнуть животных с тропы. Повернувшись на звук обрушившейся ветви, Сантьяго с удивлением и ужасом обнаружил здоровенного медведя, следующего по тропе в нескольких ярдах позади них. Он находился настолько близко, что был виден пар из его пасти. Медведь неуклюже двигался вдоль тропы, принюхиваясь к ней и следуя за их запахом.
- Отец!
 Сантьяго хотелось прошептать, но получился крик. Медведь рыкнул, а затем встал на задние лапы, шаря передними лапами по воздуху. Они увидели, как ужасающие когти рвут деревья рядом с огромной головой, раскачивающейся в стороны.
   Недолго думая, дон Эмилио выстрелил из пистолета над головой животного. Медведь остановился, снова опустившись на четыре лапы, развернулся и убежал в противоположном направлении. Мул повернул голову, и, заметив медведя и уловив его запах, поднялся на задние ноги, принявшись реветь, одновременно неуправляемо испражняясь. Сантьяго не заметил, куда наступил, попав ногой в кучу, оставленную мулом, чем вызвал смех у дона Эмилио. Тот смеялся до тех пор, пока по его щекам не потекли слёзы. Сантьяго пнул мула и попытался снегом стереть дерьмо с сапога.
 - Чему ты смеешься, отец? Медведь ведь мог убить нас!
Пытаясь взять себя под контроль, дон Эмилио сел, указывая на Сантьяго.
 - Если бы ты видел своё лицо! По правде говоря, думаю, что если бы ты увидел сзади себя с таким лицом, ты бы оставил точно такую же кучу!
Сантьяго надулся.
 - Я рад, что развлёк тебя. Только я вряд ли бы обосрался от этого!
- Знаю, что нет, сынок. Прости. Я обидел тебя. Прощаешь?
Но когда его отец снова пошёл впереди, Сантьяго заметил, как дрожат его плечи, словно он продолжал смеяться про себя.
   Темнело в горах быстро, из-за высоких хребтов и леса. Они решили, что лучше разбить лагерь, а утром идти дальше. Подсчитали, что прошли за день около шести миль - согласно карте это была примерно половина расстояния до места назначения. Собрав мох на растопку, они развели огонь, побросав туда большие куски древесины, достаточно сухие, чтобы гореть всю ночь. Палатку установили так, что ее вход находился перед костром, всего в нескольких футах от него.
- Сходи за водой, Сантьяго. Река где-то в том направлении. Послушай... тебе лучше это послушать. Теперь у тебя нет причин задерживаться, как ты это делал раньше. Теперь тут нет Розы, чтобы задержать тебя. Ты скучаешь по ней, сынок?
   Сантьяго, уже было двинувшийся в направлении реки, повернулся лицом к отцу, не понимая, говорит ли он серьёзно или шутит. Это была непривычная для него откровенность, поскольку его отец редко заговаривал о чём-то, связанном с сексом. Сантьяго нравилась мысль о том, чтобы иметь возможность по-взрослому рассуждать о подобных вещах. Но к этому нужно было привыкнуть. Дон Эмилио уклонялся от этого. Сантьяго оглянулся и сквозь деревья увидел, что его отец приступил к обустройству лагеря. Дон Эмилио поднял глаза и кивнул сыну. Сантьяго почувствовал всплеск тепла в своём сердце, рассуждая о том, что ему нужно чаще показывать, как он любит и ценит этого человека. Он развернулся и направился к реке.
   Как всё замечательно складывается! Никогда ещё его отец с такой теплотой не относился к нему, даже во времена, когда был жив Эмилио.
Дон Эмилио никогда не раскрывался перед Эмилио так, как перед Сантьяго. Тот же восхищался отцом и его любовью, которую тот скрывал под невозмутимым внешним видом. Всё это походило на знакомство с новым другом. Пока Сантьяго наполнял фляги водой, он услышал два выстрела. Возможно, вернулся медведь, и отец зовёт его этими выстрелами? Он бросил фляги и побежал назад, храня молчание, чтобы не испугать и не разозлить животных. Сквозь деревья он увидел костёр. Но его отца нигде не было видно.
Подойдя ближе, он заглянул в палатку и увидел дона Эмилио. Он обошёл их стоянку, желая убедиться, что зверь убежал. Вернувшись к палатке, он склонился к ней:
- Отец, я слышал выстрелы. Зачем ты меня звал? Вернулся медведь?
Дон Эмилио не отвечал.
Приблизившись, Сантьяго потянул отца за ногу.
 - Отец, ты заснул?
   Он заполз внутрь и увидел, что из отверстия в голове отца струится кровь. Он услышал крик, разорвавший его сердце, и этот крик был его собственным. Кровь стучала в его висках, а сердце билось так сильно, что ему казалось - оно вот-вот выпрыгнет из груди. В его руке оказался пистолет, но он вспомнил, что там нет патронов. В надежде он потряс тело, но оно упало на землю. Глаза его отца были открыты, но в них не было жизни. Они неотрывно смотрели вверх, на полотнище палатки. Он увидел, что один из сапог отца снят - как раз тот, в котором хранилась карта. Он потянулся к отцу и не нащупал пульса. А затем, услышав шум сзади, развернулся и увидел троих мужчин, стоявших снаружи. Один из них целился из винтовки в его голову.
- Ну, давай, черт возьми... убей этого маленького ублюдка!
Человек с винтовкой опустил ствол, и дуло винтовки уставилось в землю.
- Заткнись, Мэт. Я буду решать, когда и кого убивать. Взгляни на этого маленького ублюдка... Ты только посмотри на него!
Толстяк, призывавший к убийству, подошел ближе.
 - Боже! Мы нашли настоящее сокровище! Охо-хо... какой хорошенький ребятёнок! Вы думаете то же, что и я?
- Зависит от того, что думаешь ты, мудак. Я думаю, что очень хотел бы поиметь его в одну из этих чёртовых холодных ночей! Ты собирался убить его, поэтому он не твой... он мой. Я застолбил его для себя.
   Тощий, который всё это время молчал, смотрел на Сантьяго так, словно едва мог сдержаться и не броситься на мальчика, чтобы тут же его не изнасиловать - так тот возбуждал его. Рука мужчины поглаживала выпуклость на его штанах.
 - Ты имеешь в виду, что не позволишь нам поиметь его, да, Эрнест?
- Совершено верно, Люсьен... он станет моим личным припасом, и если я поймаю любого из вас, двух ублюдков, около него, то отстрелю вам яйца... понятно?
   Сантьяго сообразил, что они ссорятся из-за него. Он заметил, как они смотрят и как указывают на него, когда кричат. Он переводил взгляд с одного на другого, и в его глазах вспыхнула ненависть. Он услышал несколько знакомых слов и уловил направление разговора, поняв, что они собираются отыметь его. А, кроме того, сообразив, что ничто не спасёт его от любой участи, которую они изберут для него. Следовательно, он мало чего теряет, если нападёт на них и попытается завладеть оружием. Сантьяго выскочил из палатки и бросился на большого мужчину с винтовкой. Его правая рука оказалась под стволом, он толкнул его вверх. Оружие врезалось в лицо человека, и тот повалился на спину, выронив его. Прежде чем Сантьяго успел подхватить винтовку, её отшвырнули, и  двое мужчин оказались на нём. Он почувствовал удар кулаком в живот, и у него перехватило дыхание. Другой удар пришёлся ему в лицо, когда он уже лежал. Он услышал, как вопит толстяк, а тощий целится ему в голову из пистолета, готовый стрелять.
 - Люсьен, застрели его, или ты сдохнешь, как и он!
   Сантьяго потерял сознание, погрузившись в темноту. Когда его чувства начали восстанавливаться, он услышал звуки голосов; те, казалось, шли издалека. Открыв глаза, он увидел мужчин сидящими у костра. Падал лёгкий снег, и они кутались в одеяла. На большом человеке была овчина дона Эмилио. Они с большим интересом и в деталях обсуждали карту. Сантьяго, прислушиваясь, делал вид, что спит. Он понял, что тела его отца нет в палатке. Он с трудом понимал, о чём говорили эти мужчины. Они говорили быстро и непонятно. Он сообразил, что его жизнь вне опасности, и что в настоящем его будут как-то использовать, но не убьют. Он понял только, что они свернут лагерь на следующий день.
   Ещё Сантьяго понял, что человека, сохранившему ему жизнь, звали Эрнестом, и он преследовал свою цель, проявляя такое великодушие. Он задался вопросом, кто из этих троих застрелил его отца. Толстяк выглядел самым безжалостным - именно он призывал убить мальчика. Сантьяго старался не шевелиться, понимая, что они наблюдают за палаткой, ожидая, когда он придёт в сознание. Он прислушивался. Он услышал, как они назвали имя, всколыхнувшее его память и заставившее ещё больше насторожиться. Тощий, которого звали Люсьеном, говорил о возвращении в Колумбию и о том, что Стилман ждёт своей доли золота. Стилман... Стилман... Сантьяго вспомнил это имя и человека. Правительственный агент был их сообщником!
 Троица много болтала и выпивала. Они постоянно пускали бутылку по кругу, и, судя по их голосам и преувеличенно-спорящим интонациям, Сантьяго решил, что они напились. Может быть, когда они заснут, он сможет незаметно выбраться из лагеря? Он чувствовал, что связан и понимал, что будет нелегко освободиться от пут.
   Вскоре они перестали шуметь, и принялись обсуждать, кто из них будет бодрствовать, охраняя стоянку и поддерживая огонь. Они громко поспорили, где будут спать. Спрятавшись в углу палатки, Сантьяго понял, что кто-то из мужчин вошёл в нее. Он молчал и надеялся, что этот человек быстро заснёт. На Сантьяго сильно пахнуло табаком, виски и потом. Приоткрыв глаза, он наблюдал, как мужчина снимает свою одежду, а вскоре этот человек оказался на Сантьяго, разрывая его рубашку. Он почувствовал, как рот этого человека ищет его рот, и принялся извиваться, уклоняясь от этой зловонной дыры, отчаянно стараясь избежать дыхания, от которого его тошнило. Он ощутил на своём животе грубые руки, разрывающие его брюки в, желании проникнуть внутрь. Затем мужчина добрался до его яичек и болезненно сжал их.
   Одежда Сантьяго была изорвана в клочья, и он почувствовал холодный ночной воздух на ногах и спине, когда мужчина дико рвал его одежду, пытаясь добраться до его тела. Страх вернул ему волю, и он перестал паниковать. Человек явно хотел его изнасиловать. Сантьяго увидел его силуэт над собой, и почувствовал, что его голову дернули, приподнимая её, две сильные руки. Человек приблизился к Сантьяго так, что его почти вертикально торчавший пенис оказался всего в нескольких дюймах ото рта мальчика. Сантьяго закричал и, хотя он понимал, к чему его принуждают, отвратительная вонь от мужской промежности заставила его желудок вывернуться наизнанку. Сантьяго дёрнулся, когда его кишечник сжался в болезненных спазмах, и его вытошнило на ноги и живот мужчины. Тот сильно ударил его по лицу и толкнул обратно на одеяло. Затем мальчик был схвачен за ноги - их задрали, разведя широко в стороны. Он напрягся в ожидании того, что должно было последовать за этим. Сантьяго сознавал, что ему лучше покориться, и тогда будет не так больно, как может оказаться, если он начнёт отбиваться. Если же он смирится, то всё быстрее закончится. Он позволил, чтобы в него вошли - боль была мучительной. Его никогда ещё не имели так грубо и безжалостно. Он почувствовал, что в нём что-то разорвалось, и невольно вскрикнул от этого.
- Ты, грёбанный маленький ублюдок! А ты что думал? Это ещё только начало! Я собираюсь трахать твою жопу до тех пор, пока от неё ничего не останется! А потом засуну в твою дырку дуло ружья и ты поймёшь, что такое настоящий кайф! Я вышибу тебе мозги через твою жопу!
   Мужчина продолжал трахать его, плюясь этими словами. В конце концов, Сантьяго ощутил, что человек кончил. Тот снова связал Сантьяго руки и лодыжки. Будучи в сильном подпитии, он не сильно заморачивался узлами, и Сантьяго почувствовал, что они не слишком затянуты, и можно попытаться справиться с ними. Через несколько минут человек захрапел. Когда Сантьяго попытался развязать веревки, то обнаружил, что его пальцы замёрзли и онемели. Он смирился и попытался отыскать другой способ. Он понимал, что не выживет, если не согреется. Пятна между его ногами подсказали ему, что у него кровотечение, а вернувшиеся чувства сделали боль невыносимой. Хотя мысль об этом была ему ненавистна, он решил, что сможет согреться, только если окажется рядом с мужчиной. И Сантьяго прижался к нему так сильно, как только мог. Его оттолкнули, но, преодолев отвращение, он прижался вновь, и тепло вернулось в его тело.
   Ему удалось на некоторое время заснуть, и его сон был заполнен сценами расстрела его отца. Он видел, как мужчины перетаскивают тело в лес, на съедение диким животным. Он несколько раз просыпался от звуков голоса его отца, который звал его. Его руки по-прежнему были связаны за спиной, и боль, пронзающая плечи, стала непереносимой, он думал, что больше не выдержит.
 - Пожалуйста, сеньор... у меня болят руки, очень болят. Пожалуйста, ослабьте верёвки.
   Он попытался разбудить мужчину, толкая его, но безрезультатно. В свете полной луны он смог увидеть, что мужчина в палатке был человеком, которого звали Эрнестом. Сантьяго начал звать его по имени до тех пор, пока, в конце концов, человек, застонав,  не зашевелился, а затем повторил свою просьбу. Эрнест слегка проспался после пьянки, и когда он потянулся, его неприятная нагота еще раз вызвала отвращение у Сантьяго. Мужчина приподнялся на локте и посмотрел на мальчика, тоже голого и только частично прикрытого и дрожащего от холода. Тот молил о тепле и просил освободить его руки из-за боли в плечах. Эрнест связал руки мальчика над его головой и привязал веревку к шесту палатки. После чего удовлетворился еще раз, взяв член мальчика в свой рот. Он намеревался снова отыметь его в зад, но тот кровоточил, и Эрнест испытал что-то вроде жалости. Взяв член мальчика в рот, Эрнест  с удовольствием заметил, что у Сантьяго появилась эрекция, и тот, в конце концов, кончил. Мужчина довёл себя до оргазма, слизывая сперму с живота мальчика. После чего набросил на Сантьяго ещё одно одеяло, удостоверившись, что тот хорошо укрыт. Не ощущая больше боли в плечах, Сантьяго провалился в сон.
   Утром земля оказалась покрыта свежевыпавшим снегом. Костёр развели заново, и троица грелась у огня. Сантьяго вытащили из палатки и дали ему одежду отца. Когда он спросил, что они сделали с телом, Люсьен ударил его по лицу. Тела нигде не было видно. Пока над огнем жарился кролик, Эрнест в палатке достал карту. Троица оставила Сантьяго снаружи, желая посидеть подальше от холода и изучить карту. Задул холодный ветер, и Сантьяго сел как можно ближе к огню. Мужчины в палатке смеялись, обсуждая вчерашние события.
 - Ну как, стоило его защищать? Держу пари, что это был великий трах, да, Эрнест?
- Ты никогда не узнаешь!
- Ой... да ладно... разве мы не партнеры и всё такое? Ты помнишь того мексиканского парнишку, которого я подобрал в китайском лагере? Разве я не отдал его тебе, когда закончил с ним, а? Черт, ты должен делитесь со своими приятелями!
- Ты глупый сукин сын, - прошипел Эрнест, обернувшись к Мэтту. - Вы разорвёте этого парня напополам, и меня наверняка обвинят в его смерти. Вы, конечно же, быстро забудете обо всём и слиняете, сделав меня крайним, ты, глупое дерьмо! Этот чёртов парень своими криками чуть не привёл сюда весь город. Если бы я не заткнул ему рот, он бы до сих пор орал. Ты большое, глупое дерьмо... не делай мне больше таких одолжений. И держись подальше, э... как его имя?.. Эй, амиго... que tu nombre [как твоё имя, исп.]?
Сантьяго понял вопрос.
 - Сантьяго, - сухо произнёс он, выплюнув слово.
- Да, как мило! Итак, ублюдки, держитесь подальше от моего Сантьяго, усекли?
- Подлый сукин сын! - рассердился Мэтт.
- Пошёл к чёрту, Мэтт. Иди и трахни себя в зад.
Тощий выглядел раздраженным и вмешался в разговор.
 - Завязывайте с этой хренью, кто из вас будет трахать этого малыша. Лично я просто не понимаю, что вы, парни, видите в этих детях, чёрт возьми. Мне же постоянно нужна только киска!
Остальные рассмеялись.
 - Ты самый лицемерный ублюдок, - крикнул Эрнест. - Ты самый большой педик на реке! Все об этом знают. Почему же ты постоянно пытаешься это скрыть?
Люсьен покинул их и подошел к костру. Он заглянул в глаза мальчика и быстро отвёл взгляд.
- Люсьен, топай сюда, мы должны решить, куда нам иди за этой хренью.
Некоторое время они изучали карту, рассуждая о том, как далеко вверх по реке им нужно идти. Эрнест обратился к Сантьяго.
 - Эй, амиго, твой отец говорил тебе, где на этой карте золотая жила и участок? Иди сюда... покажи мне, где тут скрывается золотая жила.
Сантьяго уже немного знал английский, чтобы понимать, о чём говорили, но покачал головой, будто не понимая, о чём речь.
Мэтт подошел и встал рядом с мальчиком
- Ты всё мне расскажешь, когда я разберусь с тобой, амиго!
 Он сделал знак, при помощи ладони и кулака демонстрируя, как будет трахать.
Эрнест рассмеялся, когда мальчик кивнул головой в недоумении.
 - Ты, глупый долбоъб... как, чёрт тебя дери, этот парень поймёт тебя, когда он не говорит по-английски? Вот почему я говорю с ним на испанском.
Мэтт развернулся и посмотрел Эрнеста.
 - Закрой своё хлебало и зови людей по имени! Знай, ты не слишком большой, чтобы не получить по заду, братец. Я все еще могу это сделать!
- Ну, попробуй, жирдяй. Тебе это не по силам.
Люсьен был раздражён постоянными раздорами братьев.
 - Неудивительно, что ваша матушка бросила вас... если вы двое вели себя также, когда были детьми.
-Теперь мы отлично ладим, не так ли, Мэтт? Когда мы были детьми, мы постоянно дрались. Черт возьми, сейчас не время драться. Нам надо обсудить эту хрень.
Люсьен подошел к костру и взял головешку, чтобы раскурить сигару.
 - Думаю, вы двое должны расцеловаться и помириться, чтобы мы могли продолжить. Я не знаю, кого мы можем встретить, или кто следует за нами. Я почувствую себя лучшее, когда мы уйдем отсюда.
- О'кей, пускай малыш собирает лагерь. Обязательно наблюдайте за ним. Не оставляйте ничего вокруг, чтобы никто ничего не нашёл. Собираемся!
   Эрнест развязал Сантьяго запястья и лодыжки, заново перевязав ноги длинной верёвкой, чтобы мальчик мог ходить, но не бежать. Сантьяго внимательно наблюдал за мужчинами. Он понял, что лидером троицы является Эрнест. Толстяк пытался не сталкиваться с двумя остальными из троицы, которые, казалось, всегда находились в конфронтации. Было очевидно, что Эрнест постоянно само утверждался, а другим это было не по нраву. Когда Люсьен попытался тронуть Сантьяго между ног в момент погрузки снаряжения на мула, Эрнест подошел к мужчине и треснул его по спине прикладом своей винтовки.
   Они были готовы к тому, чтобы уйти со стоянки. Сантьяго огляделся. Он почувствовал боль в сердце из-за того, что покидает отца. Его тело, возможно, находилось где-то неподалеку от того места, где они стояли. Не собираясь этого делать, он начал тихо плакать. Он чувствовал, как холод проникает в его сердце и заполняет его. Те люди убили больше, чем тело. В тот момент он потерял часть себя. А той частью, что у него оставалась, он чувствовал одиночество и печаль. Он был озадачен вспышкой радости, которую ощутил сквозь отчаяние, осознав, что эта радость от свободы действовать, от свободы что-то делать. Эта свобода, избавившая его от пут, придала ему силы, необходимые в борьбе за выживание и для возмездия, которое - он знал это - обязан  осуществить.
 
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Мужчины уходили с дороги, обходя все посёлки и лагерные стоянки, которые могли оказаться на их пути.
Сантьяго подозревал, что люди из этой троицы были отчаянными головорезами. По пути в
 Лонг-Барн произошло два случая, демонстрирующих, как действовала эта троица. Идя по караванной тропе, они повстречали старика, по глупости похваставшегося найденным самородком порядочного размера. Виски, которым они поделились с пожилым старателем, развязало ему язык. Пожелав старику счастливого пути, они расстались.
Мэтт последовал вслед за стариком, а остальные двинулись дальше. Позже, во второй половине дня Мэтт догнал их, поигрывая золотым самородком размером с небольшую сливу. Эрнест сунул его в сумку, которую носил на боку. Он посмотрел на Сантьяго и по его лицу понял, что мальчик сообразил, о чём они говорили. Загоготав, Эрнест провел пальцем, словно лезвием, по горлу, показывая, что случилось со стариком. Остальные тоже заржали.
Именно в этот момент Сантьяго понял, что ему придётся убить их, потому что он не сомневался, что эта троица избавится от него, как только решит, что он им больше не нужен. Пока же, тащась по тропе, он принялся разрабатывать план побега. Сантьяго понимал, что нужно сделать это как можно скорее. Ведь с каждым часом приближался день его смерти. Его мысли о побеге часто прерывались мыслями об отце. Перед ним появлялся образ отца, и его решимость убить этих людей усиливалась, а его ненависть к ним становилась сильнее.
После того, как солнце зашло за горный хребет и в сумерках уже было трудно что-либо разглядеть, мужчины решили остановиться и разбить лагерь. Они часто обращались к карте, и чем ближе становилось то место, куда они направлялись, тем больше усиливалось их волнение. Сантьяго пришлось устанавливать палатку и собирать дрова для костра. Люсьен принялся готовить еду. Сантьяго старался держаться от них подальше, не желая, чтобы они ещё раз изнасиловали его. Оставшаяся парочка уселись вместе и принялась трепаться. Они болтали о Колумбии и Сантьяго достаточно понял из их разговора, чтобы сообразить, что имелся человек, который предупредил этих головорезов, что Кали и его сын обладают какой-то ценной картой. Сантьяго внёс Стилмана в свой список расплаты.
Когда была готова еда и заварен кофе, Эрнест принес Сантьяго миску. Он сел рядом с мальчиком и наблюдал, как тот ест. Затем протянул руку и коснулся ноги Сантьяго, расположив пальцы неподалёку от промежности мальчика. Сантьяго отодвинулся, пытаясь избежать приставаний со стороны мужчины. Эрнест повёл себя агрессивнее.
 - Думаешь, что ты слишком хорош для меня? Отлично, ты узнаешь, что я беру то, что хочу, и когда хочу. Если бы не я, то эти ублюдки сначала бы проделали дырку в такой красивой голове, как твоя, а затем хорошенько тебя бы отымели. Ты такое же ничтожество, как и мы! Не испытывай судьбу!
Сантьяго понимал, что его судьба зависит от того, как он поступит. Но этого человека не стоило злить, на данный момент это ни коим образом не служило его целям. Кроме того, этот человек спас ему жизнь. Возможно, Сантьяго отыщет для него особый способ расплаты.
- Пожалуйста, сеньор, не делать мне больно. Я буду хорошо для вас, да? Да, я буду хорошо, когда вы вставить в меня. Я буду хорошо!
 Только объединившись с кем-то у него появится возможность нанести ответный удар.
- А, так ты все-таки говоришь по-английски! Ты будешь хорошим для меня, да? Может быть, ты и я станем друзьями? Ты красив, как женщина и, судя по прошлой ночи, ты лучше их. Да, наверное, после небольшого обучения и практики ты мог бы стать мне жёнушкой.
- Жена...? Си, сеньор, думаю, я понимать, что ты говорить. Я буду твоя жена, и у тебя не будет холода ночи, потому что я буду держать тебя и радовать тебя хорошо!
Сочетание английского и испанского, которые каждый из них знал фрагментарно, принесло свои плоды. Эрнест был впечатлён переменой в настроении мальчика. Разговор возбудил его, и ему захотелось ещё раз трахнуть Сантьяго, но он решил на этот раз не применять силу, чтобы мальчик сильнее привязался к нему.
 - Похоже, ты не так глуп, как мы думали. Для тебя это хорошая новость!
- Ты будешь нежен моя несколько дней, сеньор? Я был испорчен внутри, прошлая ночь. Мне больно, и я хочу лечить себя для тебя. Но я могу делать много другое, пока я не стану хорошо!
- Да, я подумаю, чтобы понять, что другое ты сможешь делать. Ладно, пока отдыхай. Но тебе лучше быть хорошим в том, другом! Мы посмотрим на это сегодня вечером.
Эрнест присоединился к своим приятелям, и они загоготали, когда он рассказал им об обещании Сантьяго.
 - Будешь вести себя хорошо, Мэтт, и я позволю даже тебе поиметь того, другого.
Сантьяго, пока говорил с Эрнестом, вытащил нож из его ножен, а тот ничего не почувствовал. Он спрятал нож в своём сапоге. Когда они собрались ложиться спать, Эрнест развязал руки Сантьяго и велел ему зайти в палатку и подготовить постель.
- Уж не хочешь ли ты, чтобы он спал там, а мы здесь?
 Люсьен возмущался, не от того, что был вынужден спать снаружи палатки, а больше от того, что так и не добрался до Сантьяго.
- Нет, только до тех пор, пока он кое-что не сделает мне. Потом я привяжу его снаружи под навесом. Ложись и спи. Я разбужу тебя, когда мы закончим.
Сантьяго спрятал нож у палатки так, чтобы до него было легко дотянуться рукой. Он вряд ли смог бы воспользоваться им внутри. Затем он услышал тревожный голос Эрнеста, обнаружившего пропажу ножа.
 - У кого из вас мой нож? Он был у меня перед тем, как мы сели есть, а теперь он пропал.
- Возможно, ты пользовался им, когда ел. Посмотри там, где ты болтал с мальчишкой.
Сантьяго не осмеливался взглянуть назад, развязывая и раскатывая принадлежности для сна. После чего взял фонарь и подошел к костру, чтобы зажечь его. Мужчины же смотрели повсюду, ища пропажу.
- Я не могу его найти!
- Ты помнишь, когда в последний раз пользовался им?
Люсьен уставился на Сантьяго.
 - Он был у тебя, когда ты ходил с мальчишкой за дровами для костра?
- Да, ты прав, он был у меня, я вырезал им мох.
- Возможно, ты оставил его там, - отозвался Люсьен, разыскивающий нож среди кучи снаряжения. - Здесь его нет!
- Думаю, ты прав. Я не помню, был ли он, когда я вернулся. Я найду его утром.
Мэтт подошел к Сантьяго.
 - Проверьте парня.
- Зачем, разве он мог?
Эрнест внимательно оглядел Сантьяго с головы до ног
 - Эй, ты, - указал он мальчику. - Встань у костра, чтобы я тебя видел!
Сантьяго подошел вплотную к огню.
 - Раздевайся.
Он снял рубашку и штаны, и, почувствовав спиной холодный воздух, покрылся гусиной кожей. Голый, он показал себя всем, и увидел, как парочка, не видевшая его голым, загипнотизировано уставилась на него.
- Отлично, ты, маленький позёр. Одевайся и тащи свою задницу назад, в палатку.
- Ооооое... Ох, мой..., но он действительно нечто! У этого парня между ногами больше, чем у нас всех вместе взятых. Это ты вставляешь ему, или он вставляет тебе, братец?
- Единственный мудак среди всех, кто мог такое предположить – это, ты, Мэтт. И если ты продолжишь подобное, то я дам шанс этому пареньку, и он заполнит тебя самого!
Мэтт в гневе развернулся и направился со своим одеялом к навесу. Эрнест рассмеялся и, обняв Сантьяго за талию, повёл его в палатку. После случившегося Сантьяго решил, что для него всё складывается хорошо. Сначала он сделает всё, чтобы их обнимания оказались достаточно долгими, а пара под навесом заснула. Ему нужно заставить Эрнеста выпить как можно больше, чтобы тот ничего не соображал. Он заметил, что винтовка Эрнеста осталась под навесом.
В палатке он установил фонарь так, чтобы от него было мало света. Эрнест снял одежду и затрясся, обхватив мальчика. Притянув Сантьяго к себе, он накрыл их обоих одеялом. Сантьяго пропустил вставший пенис мужчины между своих бёдер и принялся двигаться, лаская его таким образом. Эрнест откинулся назад, он явно был настроен менее агрессивно, чем в предыдущую ночь. После такой длительной психологической подготовки, Сантьяго принялся двигаться языком по телу мужчины, касаясь им самых чувствительных областей, до тех пор, пока Эрнест не стал извиваться в экстазе. Сантьяго потребовался огромный контроль над собой, чтобы избежать рвотных позывов.
 - Сеньор, можно мне немного виски..., и я смогу делать для тебя, как последняя ночь? Виски ослабит боль.
Эрнест был в восторге от готовности Сантьяго угодить ему. Он потянулся к своей подседельной сумке и вытащил бутылку, глотнул из неё и передал мальчику. Сантьяго прислонил её к губам и сделал небольшой глоток, так, чтобы из его рта пахло, словно он пил. Таким образом они пропускали бутылку между собой несколько раз. Сантьяго продолжал заставлять Эрнеста корчиться от прикосновений своих рук и языка. Он предполагал, что они находятся в палатке уже около часа. Эрнест дошёл до такой степени, что его возбуждение должно было чем-то кончиться. Неожиданно Сантьяго ясно понял, что ему нужно делать, и он знал, что это сработает. Словно у него появилось предвидение того, как все сложится.
Сантьяго склонился к уху Эрнеста и самым сексуальным голосом прошептал:
 - Эрнесто, оставаться на месте. Я хочу тебя в себя, но мне нужно делать это, чтобы я принять тебя хорошо и удовлетворить тебя.
Эрнест лег на спину, заложив руки за голову. Он был доволен собой и пьян. Он с трудом осознавал свою удачу - он нашёл такого усердного мальчика, особенно после того, как поступили с ним и его отцом. Может быть, он и отец не ладили? А, может быть, мальчик был просто шлюхой. И какое ему дело до этого? Его обслуживали как никогда раньше. Может быть, он даже продержит мальчишку у себя дольше, чем обычно... может быть, он даже...
Сантьяго оседлал Эрнеста и осторожно опустился на его стоявший член. Боль была настолько мучительной, что он начал опасаться, что не сможет выполнить свой план. Он закусил губу, и из его глаз покатились слёзы. Эрнест пребывал в восторге, закрыв глаза, и не замечая, сколько ненависти на лице Сантьяго. Сантьяго начал двигаться, зажав мужской член в своей прямой кишке. Эрнест застонал. Сантьяго, продолжая двигаться, отклонился как можно дальше, дотянулся за пределы палатки и схватил нож. Пальцы Сантьяго обхватили его ручку. Он увеличил скорость своих движений, издавая звуки, чтобы показать, что он тоже возбуждён и находится на грани кульминации, на самом деле пытаясь таким образом скрыть шум своих действий.
 Дыхание Эрнеста стало тяжёлым, он снова застонал, откинув в экстазе голову.
Незадолго до эякуляции Эрнест застонал еще громче, но стон оборвался бульканьем, когда нож прошёл сквозь горло, и на отрезанной голове застыла ужасная улыбка. Сантьяго услышал свист воздуха — это был последний вздох человека, смешивающийся с кровью, заполняющей лёгкие. Руки и ноги человека резко дёрнулись, а затем затихли.
Сантьяго резко соскочил с тела, так как его стала заливать кровь. Он почувствовал её запах, увидел, какая она яркая, как её много, и, в конце концов, его вырвало. В свете фонаря ему стало видно, что голова Эрнеста откатилась в сторону, остановившись лицом вниз. Он поднял голову, приоткрыл ей рот и насадил её на пенис мужчины.
Он двигался тихо, но быстро, по-прежнему голым пересек расстояние между палаткой и горящим костром. Увидел, что оба мужчины спят, прижавшись друг к другу, под навесом. Винтовка, та самая, из которой убили его отца, по-прежнему находилась рядом с навесом. Он уселся прямо перед костром, в каких-то четырех футах от мужчин, так, чтобы, поднявшись, те оказались бы идеальными целями. Он поднял оружие и постарался прицелиться туда, где, по его мнению, должны были оказаться их головы. Придав стволу винтовки устойчивость, он издал леденящий кровь крик, который произвёл желаемый эффект. Оба подскочили. Последнее, что они увидели — это был голый, покрытый кровью Сантьяго, сидящий на бревне у костра, с дикими глазами, и безумно хохочущий. И как только их головы оказывались на линии огня, звучал выстрел, буквально разносящий их на куски. Оба тела силой выстрела отбросило назад, и выше плеч осталось мало что, пригодное для опознания.
Сантьяго помыл руки и ополоснул себя, избавляясь от крови. Он сложил одеяло, завернул немного еды, взял пистолет и дробовик, упаковал хороший запас патронов и собрал все, что, по его мнению, могло оказаться полезным. Многое он оставил, не желая обременять себя. Погрузив всё на мула, он повёл его за собой на веревке.
Только отойдя на приличное расстояние, он вспомнил про самородок в сумке Эрнеста. Он решил не возвращаться за ним. Не зная его ценности, он склонялся к тому, чтобы оставить его там, поскольку мысль о возвращении в лагерь была ему ненавистна. Но он понимал, что эта троица не зря за ним охотилась!
 Они не стали бы убивать старика, если бы самородок того не заслуживал. Он вернулся.
Возвращение в лагерь было сродни посещению места с привидениями. Он почувствовал, что его окружает некая злая сила. Потребовалось большое мужество, чтобы заглянуть в палатку и увидеть весь тот ужас, который он сотворил. Запах крови все еще наполнял воздух. Он избегал взглядов на отрезанную голову. Он на ощупь прошёлся по палатке, пока не нашел ремень, к которому была прикреплена сумка, и быстро выполз наружу. Сантьяго еще раз обошёл лагерь, чтобы убедиться, что он не оставил никаких следов. Он обыскал другие тела и взял нож и немного денег.
Только спустя три часа после того, как оставил позади лагерь, он почувствовал себя в безопасности, и решил лечь спать. Разведя костёр, для тепла и защиты от рыскающих поблизости зверей, привязав как можно ближе мула, Сантьяго построил навес из еловых веток и залез под него. Впервые с момента его похищения он ощутил тишину и покой. Тишина была настолько явной, что он проснулся из-за неё, слушая, как в кустах передвигаются животные, но они больше не пугали его. Больше них он боялся людей. Он думал о любимом, которого потерял. Теперь у него совсем не было семьи. Ныне он знал, что единственный способ, благодаря которому он смог выжить, состоял в том, чтобы нанести удар первым. В его мыслях появился образ его матери, с которым он и заснул. За ночь выпал большой снег, и когда Сантьяго проснулся от дневного света, он обнаружил, что костёр потух. Предыдущим вечером он ощущал в себе силу и уверенность, но вместе с потерей чувствительности к происшедшему, Сантьяго овладели слабость и страх перед собственным бедственным положением. Страх заставлял его желудок болезненно сжиматься, он распространился по телу, стягивая его мышцы, и беспомощность стала перерастать в панику. Он понял, что нужно взять контроль над обострившимися чувствами, или для него всё кончится плохо. Он не может позволить страху победить себя.
Несколько палок и веток, помещённых им в укрытие, были сухими настолько, что позволили развести костёр заново. Снег продолжал падать. Если он сможет поддерживать огонь до тех пор, пока не рассветёт и не станет видна тропа, то отправится в город. В ожидании рассвета он принялся вырабатывать стратегию. Ему не хотелось, чтобы его заметили в Колумбии, но он должен пробыть там достаточно долго, чтобы отомстить.
Сантьяго следил за рекой, чтобы не сбиться с пути. У него имелся компас, но он не умел им пользоваться. На тропе он встретил старателя, любезно поделившегося с ним едой. Тот человек немного говорил по-испански, и Сантьяго почувствовал себя не столь одиноким. На вопрос человека, почему он путешествует один, он ответил, что отец отправил его в Колумбию за припасами. У Сантьяго вновь поднялся дух, и с животом, полным тушеного мяса и дрожжевого хлеба, он снова двинулся в путь. Другой мужчина сказал ему, что он в десяти милях от города, и сможет добраться туда до наступления вечера. Он шёл, не сбавляя темпа. Хотя у него не было привычки к столь длительным переходам, которые ныне ему приходилось совершать, его молодость и энергия сделали своё дело, и в сумерках он оказался на окраине Колумбии. Сантьяго подождал в лесу, пока солнце полностью не зашло. Он знал, что офис государственного агента закрывается на два часа ранним вечером, чтобы Стилман мог поесть. Затем он останется открытым до полуночи.
Сантьяго позаботился о том, чтобы хорошо укрыться. Мула он привязал неподалеку от реки, чтобы тот мог дотянуться до воды. Как решено, так тому и быть. Он убьёт ещё одного человека. Через поле за гостиницей он наблюдал за офисом агента, пока не увидел, что там потух свет. Дверь открылась, и Сантьяго последовал за появившейся фигурой, убедившись, что это Стилман. Сантьяго держаться в тени. Агент-оценщик, склонившись от ветра, шел, следуя к своему небольшому домику неподалеку от опушки леса. Сантьяго осторожно приблизился к нему. Во время своего путешествия в этот день он часами строил планы, как убьет этого человека, не привлекая внимания. Он подумал было воспользуется дробовиком, потому что из него трудно промахнуться по цели, но звук выстрела мог переполошить весь город. Сантьяго решил действовать ножом.
Он заглянул в окно, видя, как Стилман уселся за стол у дровяной печи, поел, и принялся читать газеты. Агент-оценщик несколько раз смотрел в сторону окна, словно чувствовуя, что за ним наблюдают. Сантьяго решил, что самое лучшее время для удара ножом наступит, когда Стилман соберётся вернуться в офис - нужно последовать за ним на некотором расстоянии, а темнота предоставит возможность и скроет всё.
Он старался оставаться в тени, следя за каждым движением Стилмана. Он увидел, что мужчина встал, и Сантьяго приблизился к окну. Стилман перешёл в заднюю часть домика, и стало слышно, как открылась дверь. Сантьяго испугался, что его увидели, и застыл. Он увидел, как в свете, падавшем через открытую дверь, появился Стилман с мешком, который затем направился к огороженному участку рядом с курятником, где стал рассыпать семя. Сантьяго проскользнул в домик и стал ждать за дверью, решив воспользоваться представившейся возможностью. Он услышал, как хрустит снег под приближающимися шагами, достал нож и крепко сжал его. Когда Стилман вошел и оказался перед ним, Сантьяго всадил нож ему в спину. Он почувствовал, как нож вошёл в тело и упёрся в кость. Стилман развернулся, его рот открылся, пытаясь издать крик. Но слышался только скулёж. Стилман пошатнулся и упал на стол, опрокинув его и отправив тарелки и их содержимое на пол. Сантьяго направился к нему, и Стилман поднял руки, пытаясь защититься от дальнейших ударов. Сантьяго подошел ещё ближе. Он помнил, что Стилман хорошо владеет испанским.
 - Все твои друзья мертвы. Это за моего отца!
Сантьяго снова и снова бил ножом. Когда он уверился, что Стилман мертв, он разлил керосин из фонаря по полу, наблюдая, распространяется пламя. Он видел, как огонь охватывает домик, когда молча крался к лесу.
Тут он впервые вспомнил, с тех пор, как надел её, что он в одежде отца. Ему показалось, что она подходит ему лучше, чем двумя днями ранее.
 
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Сантьяго вырос в стране холмов и гор. Горы Калифорнии были почти такими же, как дома, за исключением обильного леса. Его продвижение замедлял снег и незнание этой земли, чья пышная растительность так сильно разнилась от его Перу, где в горах практически не было высоких деревьев. Тем не менее, ему нравились эти горы, он изумлялся их великолепию. Мысли о родной земле заставили его затосковать по дому. Это было не трудно, потому что эти мысли почти обрели реальность, пока он шёл. Постоянно посещавшие его видения его матери, отца и даже брата Эмилио, ввергли его в уныние. Тем не менее, он постоянно поддавался преследовавшим его мыслям, пытаясь почувствовать каждое переживание, содержащееся в них. Как ребенок, ковыряющийся в ране, продолжающей кровоточить, Сантьяго пытался сохранить боль от потери родных. В этом была его сила. Он понимал это. 
Остерегаясь любого звука, указывающего на чьё-либо приближение, он всякий раз сворачивал с тропы, до тех пор, пока появившиеся на ней люди не исчезали из поля его зрения. Ему не хотелось ни с кем встречаться, он желал быть в одиночестве.
Он следовал берегом ручья, текущего на юг. Полуденное солнце начало припекать, и он снял рубашку. Тепло приятно грело его плечи. На лугу, где тепло дня растопило снег и высушило траву, Сантьяго разделся, чтобы подставить солнечным лучам всё тело. Поле граничило с густым лесом, и казалось безопасным и уединённым. Мул пасся поблизости, и Сантьяго разложил на траве овечий тулуп. Он растянулся на нём и прислушался к птичьему гомону, наблюдая за скользящим над головой ястребом.
Воздух нагрелся и нежный ветерок звучно колебал высокую траву, что заставило Сантьяго почувствовать умиротворение. Его руки принялись ласкать тело, в его сознании став руками другого человека, и их заполнила его эрекция. Много дней минуло с тех пор, как он чувствовал вожделение, и он позволил себе потратить время, чтобы восстановить полную чувственность своих сосков и яичек. Его большой палец коснулся верхушки его пениса и тело задрожало от возбуждения.
Сантьяго увидел Фиделя, высокого и темного, сидящего на его груди в момент, когда они занимались любовью. Он почувствовал губы Фиделя на своих, и он страстно стремился их попробовать. Он почувствовал вес тела своего возлюбленного, как ощущал его множество раз прежде... а теперь его возлюбленный оказался между его ног, поднятых вверх для того, чтобы тот мог войти. Вот он ощущает, как палец касается его чувствительных внутренностей, и его бёдра начинают двигаться в созданной им иллюзии любви. Сантьяго множество раз называл имя Фиделя, и когда по нему прошла волна оргазма, отправившая его сперму в воздух, он вытер слезы. Облегчение принесло необходимый сон и последовавшие за ним сновидения, в которых сын грезил о матери, которой ему так не хватало, и об отце, ставшим ему другом. Возможно, неожиданный шум, или чьё-то дыхание заставили его проснуться, и он почувствовал, что рядом с ним кто-то есть. Сантьяго сел, вздрогнул и потянулся за ножом. Неподалеку от него находился мужчина верхом на муле, и так как солнце светило ему в спину, то был виден лишь его силуэт на фоне неба. Сантьяго прищурил глаза; его нагота явно вызывала у человека большой интерес - он молча пялился на него, словно загипнотизированный! Мальчик вскочил на ноги, готовый к неприятностям. Мужчина поднял руку в приветствии, перебросил ногу через седло и спешился. Теперь Сантьяго смог разглядеть, что человек был бородат и обладал очень темными глазами. Он был грузен и имел телосложение, говорившее о привычке к жизни тяжёлой и полной невзгод. В глазах этого человека была доброта, и Сантьяго не заметил на его лице ни желания, ни вожделения.
Незнакомец подошёл к нему, остановился, чтобы поднять одежду Сантьяго, и вручил ему штаны. Затем снова протянул руку для рукопожатия. Сантьяго пожал её.
 - Меня зовут Фрэнсис. Я остановился, потому что увидел, что твой мул пасётся один, и подумал, что кто-то нуждается в помощи. Ты понимаешь по-английски?
Сантьяго смутился. Черты его лица подсказали Фрэнсису, что в крови мальчика, текла, вероятно, кровь индейцев Южной Америки.
- Си, сеньор, немного говорить. Спасибо за мою одежду...
Сантьяго неспешно оделся, сознавая, какой эффект производит на человека.
- Меня зовут Сантьяго. Мой отец и я искать золото.
 Сантьяго посчитал, что лучше, если этот человек будет думать, что его отец где-то рядом.
- А где он, твой отец?
- Мы встретиться на этом лугу. Он идти за запас, и я должен ждать тут. Он должен вернуться сегодня вечером.
Фрэнсис отвязал свою седельную сумку и раскрыл её.
 - Не будешь ли ты считать это вторжением, если я поужинаю здесь, и проведу некоторое время рядом с тобой? На тропе очень одиноко. Приятно, когда есть с кем поговорить. Не разделишь ли со мной ужин?
Сантьяго попал в ловушку собственной лжи, так как ему нужно было делать вид, что ждёт, прежде, чем он сможет уйти. Любые другие действия вызвали бы подозрение. Ему было любопытно, шёл ли этот человек шёл из Колумбии, и если да, то знает ли он о судьбе агента-оценщика?
- Пожалуйста... поешь со мной, - принялся убеждать Фрэнсис.
- Грасиас, сеньор. Я разделить с тобой то, что у тебя есть, потому что я не ел со вчерашнего дня!
- Тогда садись поближе. Давай посмотрим, что есть у нас.
Мужчина и мальчик собрали дрова. Фрэнсис развернул и достал кусок оленины. Пока он жарился, они сидели и разговаривали. Это оказалось не так трудно, поскольку они пользовались смесью испанского и английского. Они сели ближе к огню, так как близился вечер и солнце пошло на закат. Ветер стал холодным, и Фрэнсис подбросил дров в костёр.
 - Сантьяго, у тебя действительно есть отец, который встретится с тобой тут?
Разве его ложь была такой очевидной? Может быть, Фрэнсис уже знает, кто он такой?
 - Почему ты спрашивать? Думать, я лгу?
Фрэнсис рассмеялся, положив руку на плечо Сантьяго.
 - Ты лжешь, но мне все равно. Думаю, ты путешествуешь в одиночку, и ты рассказал мне эту историю, чтобы я не стал приставать к тебе.
- И если я сказать, что ты прав, что ты делать?
Фрэнсис встал и забавно поклонился Сантьяго
 - Тогда я бы спросил, действительно ли ты хочешь остаться один или решишь пойти со мной?
- Зачем?
Сантьяго стало интересно, права ли его интуиция, поскольку он уже предположил, что скажет Фрэнсис ещё до того, как тот произнёс:
 - Потому что, Сантьяго, я бы хотел, чтобы у тебя появился компаньон. Я мог бы стать полезным для тебя и тебе, как и ты мне. Я буду хорошо к тебе относиться. Ты понимаешь, о чём я говорю?
Сантьяго уставился на Френсиса.
 - Ты говорить мы будем спать вместе?
- Тебя это обижает? Ты - красивый мальчик. У меня были женщины и мальчики. Я не хочу, чтобы ты подумал, что я.. ваше слово... марикон. Мне нравится заниматься любовью. Ты красив, и мне хотелось бы быть с тобой. Но я не собираюсь заставлять тебя. Не бойся, что я обижусь, если ты откажешь мне.
Растянувшись перед огнем, и предположив, что они пробудут тут ночь, Сантьяго посмотрел на Френсиса.
 - Ты думать, что я люблю мужчин?
- Не пойми меня неправильно. Я не хочу тебя обидеть. Я думаю, что смогу доставить тебе некоторое удовольствие, потому что думаю, что ты не против моего интереса к тебе.
Сантьяго решил прекратить делать застенчивый вид. Этот человек пытается быть честным и дружелюбным. Он должен сказать ему правду о свой готовности вступить с ним в связь. Он улыбнулся и потянулся к руке Френсиса.
 - Ты меня не обидеть. Я хотеть быть с тобой. Мы можем провести ночь здесь. Я никого не встречать. Какие планы завтра? Я идти в Сан-Франциско, и если ты идти туда, то я могу идти с тобой, да?
Фрэнсис сел рядом с Сантьяго, так, что их тела соприкоснулись. Он положил руку на ногу мальчика. Сантьяго взял руку и сжал её. Фрэнсис провел другой рукой по волосам Сантьяго, густым и роскошным, как шелк. Они заглянули друг другу в глаза.
 - Итак, судьба свела нас вместе! Я не иду в Сан-Франциско. Я иду в Латроп. Там я познакомлю тебя с человеком, который часто ездит в Сан-Франциско, закупая товары для своего магазина. Я знаю, он будет рад твоей компании и хорошо позаботиться о тебе.
Сантьяго взглянул скептически.
 - Зачем мне его хорошая забота?
Они съели оленину и запили её пивом. Сантьяго наслаждался вкусным мясом и обществом человека, который, как он чувствовал, не может навредить ему. Хотя он знал Френсиса всего несколько часов, он чувствовал себя в безопасности в его компании, и понимал, насколько этот человек восхищён им.
- У меня ощущение, что этот невинный взгляд - одно твоих очаровательных качеств - всего лишь иллюзия! - произнёс между двумя глотками пива улыбающийся Френсис. - Я думаю, что тебе нравятся мужчины, и, думаю, что я тебе понравился. Знаешь, я едва сдерживаюсь, чтобы не прыгнуть на тебя и не сорвать с тебя одежду. Мне пришлось использовать всю свою сдержанность этим днём. Я не хочу трогать тебя без твоего разрешения. Ты можешь пощупать, как бьётся моё сердце... но, я обещаю тебе, что буду джентльменом.
Сантьяго перестал пить и с недоумением взглянул на Френсиса.
- Что случилось, Сантьяго?
- Я вот что интересно. Я покинул Лиму, и я встретил много мужчин. Почему я встречать мужчин, которые любить других мужчин? Все здесь марикон?
Фрэнсис поворошил угли.
 — Это потому, что тут мало женщин. Женщины, которые доступны всем, выглядят как мужчины, которых они обслуживают. Единственное, что выглядит привлекательно и как женщина — это симпатичный мальчик. Такой красивый как ты мог бы заработать много денег в Сан-Франциско. Мужчины иногда платят большую цену за мальчиков гораздо менее привлекательных, чем ты.
Глаза Сантьяго засветились любопытством.
 - Когда я быть в Сан-Франциско, я проходить салон. Там я видеть мальчики, которые стоять улица. Они словно ждать что-то. Они говорить с мужчинами, те идти мимо, они идти за ними. Ты говорить об этих мальчиках?
Фрэнсис кивнул.
- Многие из этих мальчиков больны. Им не повезло, потому что большинство из них подхватили триппер.
Он понял, что Сантьяго незнакомо это слово.
 - Сантьяго, иногда, когда люди занимаются любовью, они передают друг другу болезни... болезни, которые происходят от нечистот. Они передаются от человека к человеку и могут быть очень опасным. Когда ты заимеешь её на своём члене, то замечаешь, что он покрывается волдырями. Большинство из уличных мальчиков не чисты!
- Нет, мальчики, о которых я говорю - они скрыты от большинства глаз. Они работают на важных мужчин и женщин, которые владеют домами, где торгуют сексом.
Сантьяго был зачарован. Фрэнсис казалось, много знал о таких мальчиках, и Сантьяго жаждал узнать о них как можно больше, прежде чем вернётся в город. Там он собирался пойти к падре Хуану Карлосу, но была и другая возможность. Сантьяго не хотелось быстро возвращаться в Лиму.
После нескольких бутылок пива и двух больших глотков виски из фляжки Френсиса они вдвоём расслабились и развязали языки. Они смеялись над рассказами Френсиса о его приключениях. За всеми этими разговорами у Френсиса возник вопрос, который он желал задать, но воздерживался, потому что мальчик, казалось, избегал этой темы. Где же его отец?
Они начали заигрывать друг с другом. Это была этакая легкая забава с сексуальными намёками. Много времени было потрачено на разговоры. Но позже, поскольку их забавы стали более серьезными, а руки искали близости, они начали возбуждаться. Фрэнсис устроил постель у костра. Каждый из них ощущал тепло, идущее от пламени, и это делало ночной воздух более терпимым. Сантьяго, возбудившись, начал раздеваться, его член ныл в стремлении освободиться от облегающих штанов. Фрэнсис притянул его к себе и остановил.
 - Позволь мне сделать это, пожалуйста?
Сантьяго откинулся назад и заглянул в глаза Френсиса, а те были прикованы к каждой вещи: рубашке, штанам и нижнему белью, которые медленно снимались. Сняв определённый предмет одежды, руки Френсиса ласкали эту часть тела Сантьяго. Мальчику нравилось, как Фрэнсис наслаждается актом его раздевания, и то, как он это делает. Подобное была чудесно, возбуждающе, и внове для него, поскольку он всегда раздевался быстро и не придавал этой процедуре большого значения.
Как только часть тела Сантьяго оказывалась обнажённой, Фрэнсис в обожании прикладывал к ней губы. Мальчик еще больше возбудился, понимая, какое влияние он оказывает на мужчину. Оказавшись на раскатанном спальнике, Сантьяго позволил себе оказаться поглощённым новоиспечённым другом. Откинув голову, Сантьяго увидел небо, наполненное звездами. Он нашел, что Фрэнсис - деликатный любовник и позволил мужчине иметь желаемое. У него не осталось частей тела, к которым Фрэнсис не приложил свои губы и не облизал. В конце концов Сантьяго перевернулся на спину и поднял ноги, демонстрируя мужчине то, чего тот так жаждал. Их страсть увеличилась, и в момент кульминации Сантьяго предался дополнительным толчкам, которые довели Френсиса до высшей точки. Совершенно не заботясь об осторожности и предполагая, что кроме них тут никого нет, Фрэнсис вскрикнул, ощущая, как его оргазм утекает в Сантьяго, и каждый из них наполнил воздух звуками душевного волнения.
Измученные и истощенные, они остались в объятиях друг друга. Уют и тепло, которые испытывал Сантьяго, были такими, что он впервые за несколько ночей спокойно заснул. Френсис же так и не смог обрести сон. Замечательное ощущение мальчика, лежащего рядом, было таким, что у него не получалось заснуть большую часть ночи и он наслаждался прикосновениями к плоти мальчика и ощущением его гладкой кожи под своими руками, когда нежно касался и ласкал Сантьяго.
 Губы Фрэнсиса коснулись шеи мальчика и его запах оказался подобно эликсиру, усиливающему его чувственность. Засыпая в объятиях Фрэнсиса, Сантьяго подумал, не должен ли он рассказать о тех трех мужчинах, убивших его отца, но решил ничего об этом не говорить.
Дважды за ночь Сантьяго просыпался от минета, который делал ему Френсис. Сантьяго позволил ему это, получая наслаждение. В последний раз, когда спермы у него совсем не осталось, он извинился за то, что кончил всухую.
- Мой бог, Сантьяго, у тебя невероятный член! Он чудесен!
На восходе они отправились в путь. Как только солнечные лучи постепенно добрались до долины, окружающая их местность начала сверкать отраженным от росы светом. Восходящее солнце заставило туман испариться. С вершины холма они увидели дым далекого поселка. Извиваясь, по долине лениво текла река, неся снежные воды к изобильным землям. Крохотные цветы начали расцветать, чувствуя первые признаки приближающейся весны. Река делила долину подобно случайно упавшей ленте.
- Дым, который ты видишь, это Латроп. Мы будем там примерно через три часа. Тебе улыбнётся удача, если мой друг ещё не уехал.
Фрэнсис Уэстон был заинтригован своим спутником, который стал молчаливым и таинственным, не похожим на себя мальчиком. Предыдущим вечером Сантьяго сам предложил всего себя, целиком. Он был чувственным, умел любить и знал о способах любви. Каждый раз, когда Фрэнсис смотрел на мальчика, он видел задумчивое, а иногда и грустное выражение; в его взгляде появлялись боль и страх, когда мальчик не был осведомлён о том, что за ним наблюдают. Фрэнсису хотелось расспросить его, он был готов сделать это ещё утром. Нежелание Сантьяго отвечать, казалось, указывало на то, что мальчик пытается что-то скрыть, а Фрэнсис не был уверен, хочет ли он знать об этом. Он не верил словам Сантьяго, что тот встретиться со своим отцом в Сан-Франциско.
Добравшись до берега реки, они остановился, чтобы поесть и отдохнуть.
- Сантьяго, я не пытаюсь чего-то выведать, задавая тебе все эти вопросы, но мне любопытно, почему ты путешествуешь один. Ты говорил, что твой отец встретит тебя. Как он мог оставить сына одного в этой дикой местности? Расскажи мне... твой отец бросил тебя?
Холодным тоном Сантьяго ответил так, что стало ясно - не должно быть никакого дальнейшего обсуждения этого вопроса, кроме того, что он собирается сказать:
- Мой отец убить трое мужчин. Ценность быть украдено. Я знал - меня тоже убить. Я убежал.
 Он ничего не упомянул о карте или самородке с золотым песком, спрятанных среди его вещей.
- Как тебе удалось?
- Я предложить секс один. Он пьян. Он заснуть, я ушел.
- Как насчет твоего отца?
Сантьяго не хотелось говорить об отце, чтобы избежать мыслей о его теле, оставшемся в лесу с дикими животными. Он был уверен, что те люди не похоронили его. Он попытался найти тело, когда вернулся в лагерь, но его поиски не увенчались успехом. Возможно, его уже далеко утащили
 - Я думать, тело осталось в лесу. Я не найти его, когда смотреть. может быть, они похоронить, но я не думать да.
- Они сделали тебе больно?
- Один заставлять меня делать это с ним. Остальные тоже хотеть это, но большой держать меня для себя. Он порвал меня внутри. Я сдался, но это остановился. Я исцелиться, ты видеть вчера ночь.
 Сантьяго устал от вопросов, и больше ничего не сказал. Фрэнсис попробовал ещё расспросить его, но мальчик замкнулся. Фрэнсис решил больше не задавать вопросов, чувствуя сопротивление Сантьяго.