Я пью тебя, как пьют живую воду -
Как пили прежде множество мужчин,
Мы сами выбираем несвободу -
Как выбирают средство от морщин.
Для циников божественное пламя -
Навроде электрической дуги,
Любимые, не встреченные нами,
Становятся чужими для других

Сумей не обернуться, уходя:
На бывшую, на скучную работу,
Убить надежду и не ждать кого-то
Под каплями осеннего дождя.
Не бойся оказаться в тишине -
Отныне в ней спасение от грусти,
И если наконец тебя отпустит,
Меняй своих заезженных коней.

Подайте бедному поэту
На пропитание горсть любви,
Он запивает лунным светом
Сухарик ломанной звезды.

А хорошие девочки любят плохих парней,
Им, хорошим, наверное, и видней,
Через взлеты, падения и суматоху дней
Разглядеть то, что станет наградой.

Лампочка – оскаленная рожа,
В шляпе–абажуре топит потолок.
Вздёрнулась на змеевидном шнуре,
Сумерки углов вонзают пальцы в мозг.
Жгуч и горек воздух,
Сигареты, мёртвыми червями на полу.
В лопнувшем фужере мои лета, -
Водка с кровью в голубом углу..

Час-грейпфрут, закатный шарик,
вязкой горечью ошпарит,
острым соком обожжёт.
Час родительского ока
(“марш домо-ой!” звучит из окон)
у вины под тёплым боком
нашу память сбережёт. 

Поэзия есть боль,
На ранку солит.
Что наша жисть? Уволь,
Не надо соли.
Что наша жисть -- беда,
Не надо круче.
Поэзия -- мечта
О жизни лучшей.

Эй, гляди, гляди, да вот она,
шарфом голова обмотана,
маникюр облезлый, батюшки,
на любимой кофте катышки.

Ты летишь по бульвару, упоён облаками.
На плече чёрный китель и фига в кармане.
Позолочено тело серебрящимся северным светом
Утром сводят мосты но, сейчас не об этом..
Мир тычется в ноги, кутёнком скулит,
Солёною влагой целует лодыжки..
Волна безнадёжно в тебя влюблена 
И лижет пушистую шёрстку подмышки...

Перезагрузка не поможет,
Все окончательно зависло
И матрица теряет числа.
Перемещаясь меж собою 
Все пиксели меняют слово,
В их хаотическом движении
Не уловить изображения.