"Продаётся" на жёлтом фоне чёрным маркером напиши
и повесь за окошко спальни, где под утро глаза красны. 
Даже если никто не клюнет, даже если дадут гроши, 
даже если подводит память - в этом нету твоей вины. 
Снова поезд, измято платье, каждый сам на себя сердит, 
чёрной гарью по жёлтой пыли вдоль дороги дымят поля. 
Снова слёзы твои некстати - то ли солнце глаза слепит, 
то ли пеплом запорошили, то ли, правда, съезжать пора. 

Уходить бывает страшно - 

первых пять минут. 

Где от всех моих домашних 

мне найти приют? 

За двойной оконной рамой, 

сеткой и замком - 

там они меня не ранят

острым коготком. 

Вид из окна унылый в три мазка, 
где все оттенки пыли и песка,
и треснутая плитка под ногой - 
всё служит цели хлипкой и благой, 
что на весу удержит нас от бед, 
когда рванём оконный шпингалет...
Но сквозь заката патину и медь
нам не дано её уразуметь. 

Всех, кто в сердцах швырнули трубку, 
всех, кто остался на плаву, 
я, как последнюю уступку, 
однажды в гости позову. 
И вот тогда настанет срок
для тех, кто мне едва кивнули, 
для стопки пластиковых стульев, 
что куплены когда-то впрок

Темный зонтик на мокром асфальте, 
Позабытая чья-то усталость. 
Не спеши делать жирную точку, 
Нам еще очень много осталось. 
До страдать мы с тобою успели. 
А любовь, то в награду досталось.

На быстрый секс настроил эго. 
Бегу вприпрыжку, головой 
слегка ударившись об небо:
а это что за сексибой!? 
Такой занятный недотрога 
с прикольным ёжиком волос...
Забыв про время и дорогу, 
мечтаю с парнем сделать кросс. 

Беззубою старухою смерть ко мне пришла,
Распустила лохмы и села у костра. 
Что тебе проклятая надо от меня,
Наточила косу и гладишь в глаза.
Я еще покуда сил не потерял,
Я не все объездил, не везде бывал.
Вот когда улягусь на рельсы головой,
Вот тогда и явишься с наточенной косой.

После ночи, как после ломки, 
горстку утра зажав в руке, 
умываешься у колонки, 
повисая на рычаге. 
На припёке собака Линда 
снова лижет запавший бок. 
Невесомо и несолидно
время катится в водосток. 

Тот, кто меня хранит меж грёз и книжных полок, 
замри, не торопись, не приближай удар… 
Уже в глазах рябит, уже нетрезвый Поллок, 
последний холст кропит, неистовый маляр! 
Уже настигли нас совсем иного толка
незрелые мазки - несмелые мечты
отринуть навсегда, отсрочить ненадолго
срок чистой бирюзой кропить свои холсты.

Раскинул руки старый дед, да как такое приключилось?
Ведь много, много лет назад страна с фашизмом наша билась.
А что теперь, где брат и друг? И что коситесь исподлобья
Младая поросль, вам не знать как потерять на фронте друга.
С кем ты делил не только кров, кто защищал тебя от пули.
- Товарищ старший лейтенант, товарищ Вано Циклаури.
А он бежал в горящий дом спасая русскую Светлану,
Её сынишку, пять сестёр, он позабыл, что в теле рана.