Ты забудь наших прошлых пьес
лживый шёпот,
я пошлю тебе фото без
фотошопа –
губы с прочерками морщин
неглубоких
в долгом перечне годовщин
одиноких,
под глазами наплывы лет,
тени впадин…
Галогеновой лампы свет
беспощаден.

Варит кофе день-повеса
чёрный, как смола.
Тень от куцего навеса
в сторону ушла.

Кофе чёрный в кружке синей -
сядем на крыльцо,
припорошены пустыней
шея и лицо.

Зима, а дождь навсегда. Осенью плакал дождь,
Он моросил весной, в лужах плясал всё лето.
Льётся с небес вода, и ты никак не поймёшь,
Что дождь в декабре – это снег, только скучного цвета.
Пришли на память слова, года замкнулся круг,
Мокнут псы на крыльце, капель гремит по карнизу.
Хочется Рождества, зимних искристых вьюг,
Подарков и новостей, и в Трир шенгенскую визу.

Хоть на дворе промозглый мрак,
пора покинуть кокон,
пора выгуливать собак
вдоль запотевших окон.

Любовный лепет двух героев,
стишки о милой ерунде,
то вы писали на обоях,
а после забывали, где…
Вновь оловянный, деревянный,
стеклянный холостяцкий быт,
и в нём рутиной окаянной
ты сам опутан и забыт.

Два пыльных окошка,
загадка внутри,
одно нараспашку,
второе - запри.

Может, вызов и ложный,
но не вылечит бром
тот железнодорожный
перестук осторожный,
что за пятым ребром.

Кафешка, стол, окурки под столом,
Официантка курит за углом.

Мир не спасти, и завтра выходной,
Татуировка на запястье хной.

Ты помнишь тот приметный дом,
что возле Марса за углом
к Сатурну по пути,
облит небесным молоком?
Я не боюсь войти.

Давно забыты наши драмы,
что как печать на сургуче,
на сердце оставляли шрамы.
лишь на просвет оконной рамы
пылинки кружатся в луче.