В нашем городе сядешь в такси - каюк,
если надо на север - везут на юг,
мимо речки петляет таксист и облезлых клумб,
и не ради наживы, он просто в душе - Колумб.
На восток и запад планида его влечёт,
дальних странствий запах, опасности, чёт-нечёт,
он из точки А не готов, покорясь судьбе,
плыть до вечной конечной гавани - точки Б.

Однажды в студёную
зимнюю пору...
А вы, что подумали?
В лютый мороз
хозяин собаку
не выгонит с дома,
А я, чтоб за хворостом
в лес? - не вопрос:

На грани пола вырастает хвост, 
немеют руки, превращаясь в крылья, 
и свет из глаз восторженно печальный - 
куда лететь? а что за существо? - 
вдруг явит лик пред Божьими глазами, 
людей смущая танцами мечты... 

Люди дом ремонтируют, садик сажают,
удобряют, забором его окружают,
покупают в ИКЕЕ и прячут в кладовке,
неказистый столовый набор по дешёвке,
и хранят - в завитушках и розах бездарных -
пару кресел старинных, почти антикварных.

Даже тени насмешливо-злого оттенка,
у лечебницы-ночи вдоль задних дверей,
и застыла в проёме её пациентка,
и решиться не может сбежать поскорей,
все морщинки упрямо собрав над губами,
под глазами, чтоб лишней слезы не пролить -
неподатливый, стёртый на сгибах пергамент,
пригодится на самое дно постелить.

Стареет близкий человек,
плывёт в края иного счастья
по карте островов и рек
на тыльной стороне запястья.

Укладываем свои мысли в одну помятую постель.
Они спать ночью не давали и не уснуть от них теперь.
Не целовать мне губ припухлых и плеч твоих не обнимать.
Не слышать тихих стонов, вздохов и быть со мной - не умолять.

Не стану доверяться маю
с толпой его галдящих слуг,
ведь я с трудом воспринимаю
твои творения на слух.
Не различить в счастливом гаме,
в твоей небесной суете
того, что отыщу глазами
на смятом осенью листе,

Что там есть за душой - на весы
положу, только дайте
услыхать, как вступают басы
в поднебесном анданте,
том промозглом и колком,
что слышат порою живые -
как стекают по стёклам
бемоли его дождевые,

С утра Мухаммад невестку везёт в роддом,
а с ней, конечно, сына, троих внучат,
невестка Нур с беременным животом,
глядит в окно, приученная молчать.
Мухаммад любит сына, но тот стервец,
пошёл в мамашу, прах её задери,
непросто Нур придирки её стерпеть,
а муж с дружками шляется до зари.