Чем взрослей, тем быстрей закаты -
исчезает за полчаса
неуверенно, виновато
проведённая полоса
у порога застыли пальмы,
не решаются постучать -
у небес, как в сыновней спальне,
двери заперты без ключа

Мой комментарий к одиночеству,
Неиссякаемая грусть
В конце пути, в начале осени,
Когда я пуст
Особой нечистью нездешнею,
Чревоугодием любви,
Переводя дыханье внешнее
В свои стихи

Я хочу чтобы ты пришел,
Просто так, без повода даже,
Мы бы сели с тобой за стол
На открытой террасе на пляже.
Я хочу бы чтоб ты пришел
Просто так, без всякой причины
Пляж осенний пустынно гол,
В красных гроздьях ветви рябины.
Волны сонные трогает бриз

Стареть и просыпаться в страхе -
что сквозь рассветный этот страх
старенья водяные знаки
проступят сетью на висках.
Как будто в маяте рассвета
завистливый незваный гость,
укравший все мои секреты,
увидевший меня насквозь,

В стеклянном шаре - велик у забора,
бликует хром, спасаясь от тоски,
под толщей маслянистого раствора,
в котором кружат блёстки из фольги.
И каждый, кто неведомым статистом
глядит наружу сквозь прозрачный плен -
преувеличен зноем маслянистым,
слияньем спиц горячих у колен.

Если нет лазейки наружу,
и щёлочки нет вовнутрь,
ничего не вернуть
и ничем не нарушить
твой личный логичный квест -
постарайся уснуть,
а потом принимай как есть
и рассвет, все волокна его непрочные,

Впалость висков и щёк,
хрупкий овал  лица -
нет никаких глубин,
просто бессонница,
низкий гемоглобин

Когда ничья не выручит подмога,
для моря наступают времена,
где вдоль оси упруго и полого
вращается тяжёлая волна.
Счастливые по самые колени,
замрём на мокром краешке земли,
пока воды игристое вращенье
отмоет нас, отмолит от любви,

Снова задним умом мы с тобою крепки,
раскрошив на асфальте цветные мелки.
Тот в надёжной рутине своей сплоховал
кто унылый асфальт голубым штриховал,
кто скрывать обречён, как факир в рукаве,
бесконечный подстрочник в своей голове,
даже детский мотив - больше пауз, чем нот -
безнадёжно неточен его перевод.

Кроссовки свалены в прихожей
бродяг, студентов и солдат -
о, рай нестиранных одёжек
детей, пришедших на шабат,
в уют продавленных диванов
на свалке заднего двора,
где, словно старая мембрана,
трещит на лампе мошкара.