Сайд-стори к повести "Покойся с миром, Лориан!". 

Я очень смутно помню тот мимолетный страх и злость, охватившие меня после разговора с Тимми Мори о неумолимости ш'иллох. Но у меня не было времени на долгие рефлексии тогда - и будьте уверены, нет и сейчас.

Наша с Элайджей почти идиллическая жизнь со стороны могла показаться чем-то вроде кардиограммы умирающего больного в реанимации. Или, может, детектора лжи - редкие судорожные всплески среди спокойствия и порядка. Или счетчика Гейгера рядом с ворчащим во сне вулканом. Острые же пики можно посчитать на пальцах одной руки. Поначалу я исправно закрывал на это глаза и до сих пор не знаю, как бы все вышло, будь моя реакция иной.

Сильвер Маккензи снимает комнату в доме, где живут два брата и сестра. Но странные порядки в этом доме. Да и сами хозяева со странностями и тайнами. 

Помните андерсеновскую сказку про Русалочку? Там еще принц все искал свою спасительницу, чтобы жениться на ней. Так вот, я - этот принц. Я ее искал, много лет, во всех встречных. Романтик хренов. Я искал наваждение, спасшее мою жалкую жизнь, и наконец нашел.

Если кто-то думает, что это начало грандиозной лавстори, пусть отдыхает. Нет, лав в этой стори хватает, просто это не совсем та лав, которую я бы для себя выбрал. Если бы у меня был выбор.

Полицейскому предстоит распутать дело, корни которого уходят в прошлое. 

В детстве я увидел ангела. Мне года три было, и естественно, никто мне не верил. Слишком уж редко человек способен что-то запомнить в таком возрасте. Но я ее видел. Она была прекрасна - ангельски, именно так. Как же иначе.

Главному герою достался странный сосед по комнате по кличке Тарантул, которого избегают и студенты, и преподаватели. 

Где бы он ни жил, в его комнате всегда было зеркало в полный рост. Всегда. И часто не одно. Иногда я подхожу к зеркалу и всматриваюсь в свое отражение. И вспоминаю, как он это делал. Не из самолюбования, оно ему чуждо, как многие привычные нам вещи. Если подумать, как почти всё привычное нам. Он смотрел и смотрел, будто в любой момент мог уловить едва заметное отличие; будто, если долго смотреть, отражение наконец выдаст себя. А когда это произойдет, его рука дотронется до отражения и встретит не холодное стекло, а живое прикосновение, и все встанет на свои места. Наблюдая за ним в такие моменты, я сам почти верил в это и хотел этого - не почти, а очень хотел.

В лучшем друге главного героя живет вторая личность. И, как ни странно, но между главным героем и существом в теле друга есть странная связь. Но чтобы узнать, что это за существо, героям повести придется многое пережить.

Рассказ о вечных ценностях, о душе, и о том, как мы со всем этим обходимся.