Мне всегда было интересно представить, как из одной эпохи видится другая. Например, из начала 20 века — наши 70-е? И еще — это признание в любви местам детства и юности — московскому поселку художников «Сокол», нашим когда-то таким милым улицам Левитана, Алабяна.

 

У меня очень впалый живот,
Ну и кубики тоже, заметь!
Я такой, какой есть, ну и вот...
Если нравлюсь тебе, то ответь.
.............
Я потом напишу, где живу,
Типа да, не ищу никого,
Только если ты куришь траву,
То не выйдет у нас ничего.

Весна зависла в черной точке,
Ни тпру ни ну.
И ни про мир, увы, ни строчки,
Ни про войну.
Писать из тихого далёка -
О том о сём?
Когда всю грязь и подоплёку
В себе несём.

Жара лета 2010 и хастлер-солдат, и что из этого… Ну того — вышло-то.

Если покопаться в веках, обнаружится странная вещь: многие из великих военачальников… Ах, И они!..

Слушая дождь, я переношусь в далёкое-предалёкое будущее. Альфред вырос и теперь носит аккуратную эспаньолку, взгляд всё такой же глубокий, но уже не грустный, а, скорее, задумчивый. Он идёт рядом со мной, и мы оба в какой-то совсем чужой стране, чужой нам обоим. Вот мы заходим в дом, открываем дверь комнаты… Альфред, как же классно, что ты живёшь со мной! Вот теперь мы сможем по-настоящему дружить! Мы можем всё время быть вдвоём, и нам больше никто не нужен! Я смогу полюбить тебя, как родного брата, которого у меня никогда не было! И мы проживём с тобой много-много лет. Мы будем дружить, и я каждый день буду смотреть в твои глаза, не боясь, что ты это заметишь…

Кто-нибудь из вас пробовал утку по-пекински? Если пробовали, то вкус этого блюда вам запомнился надолго. Я в этом уверен. Вот и у моего героя утка была любимым блюдом. Пока он не стал... вампиром. Но если вы думаете, что в Китае вампиры такие же, как в кино или в книгах, то вы ошибаетесь! 
Я хочу представить вам свой мистический детектив, в котором вы узнаете много нового для себя о цзян-ши и в нем я открою вам тайну приготовления утки по-пекински.



FB2 EPUB

Самый галантный 18 век — один из самых занятных по нашей «теме», от мод до конкретных судеб. Ну, и о некоторых из этих "судеб".

В нашей комнатке, книжной и строгой,
каждый день, пережитым втроём,
что в окне полоскался, тревогой
наполняя высокий проём,
неизменный, в дешёвом футляре,
наш семейный альбом, желтолиц,
словно собранный в детстве гербарий,
выцветающий между страниц,

О чувстве жизни, о вкусе жизни — о жизни, как она, зараза проклятая, утекает.