В последние годы тема подростков-геев в кино переживает настоящий подъём. Сняты прежние табу на тему пробуждения однополых чувств в школьном возрасте (когда это обычно и случается). Понятно почему: драматизм "обретения себя" во враждебном окружении и в борьбе с собой, - это идеальный материал для сюжета и художественного анализа.

Открытость гей-сообщества рождает новую ситуацию в традиционной мужской среде и требует новой толерантности, в которой не было нужды, когда гей-комьюнити было невидимым. Это именно новая толерантность, которая связана не с абстрактной поддержкой гей-прайдов и однополых браков, а со взаимным пониманием в частном пространстве, где может возникнуть зона напряжения...

С одной стороны, страх перед откровенным взглядом, как нынче говорят, “объективацией” (не путать с харассментом) - это полная чушь и в душевой вас никто не изнасилует. Но с другой стороны, отменить инстинкты невозможно и естественная близость геев и гетеро-парней в бытовом общении делает “эрос восприятия” неизбежным. Вопрос - как к этому относиться.

В любом физическом соседстве важна химия отношений. Особенно в эмиграции, где комфортная психологическая среда - большое везение. Мне повезло с парнем за стеной, и это редкий случай, когда личное пространство не хочется ревниво охранять.

Лукино Висконти называл его “самым красивым мальчиком в мире” и, по воспоминаниям, обращался с ним на съёмках, как с мраморной статуей. Красота - это страшная сила, потому что она может стереть личность своего носителя. Он может стать рабом собственного образа. Для миллионов людей Бьёрн Андерсен останется тенью Тадзио. Можно ли считать эту роль удачей или приговором? Теперь две эти тени могут выяснить свои непростые отношения напрямую и без нашего участия. R.I.P.

У друзей 17-летнего Альфа нет других забот кроме вечеринок, водки и разговоров о девушках. Но драма взросления неожиданно меняет жанр, превращаясь в политический триллер…

Классический мужской бардак, свойственный геям и холостякам, иногда бывает обаятельным (шорты на полу, чашки на стульях и носки под кроватью), но всё зависит от того, кто инициатор этого хаоса. Точнее говоря, насколько Хаос близок к Эросу...

Я вспоминаю эстраду своего детства с ностальгией. Но в моём замкнутом геевском мире она была нужна не для общения, танцев или дискотек, а для поиска того уникального голоса, который отвечал бы моему мироощущению. В музыке я искал отражение самого себя. 

Проблема атрибуции однополого влечения в 20 сонете Шекспира.

Мужчине нужен вечный горизонт,
покрепче вёсла, лодочка и рыба
клюющая, хоть близорукий он
и дальше носа ничего не видит
Но видит то, что уплывает вверх
стремительно, блистательно, и невод,
как память в поседевшей голове,
пустое ловит золотое небо