Моё поколение и следующее после меня никогда уже не научится беспечно улыбаться. Всегда есть вариант, что тебя сейчас разрешили, а потом снова запретят, хоть ты блять титульная нация, хоть нет, хоть меньшинство, хоть большинство, спасения нет нигде. Разумеется, были есть и будут люди, ухитрившиеся всю жизнь прожить в зоне официально разрешенного, бегая за этой зоной, как за телефонным сигналом, но если вы думаете, что они беспечно улыбаются, то сильно ошибаетесь.

Из истории литературных порталов ЛГБТ-тематики

Я как-то научился отделять произведение от личности автора – и вам советую научиться. Иначе вся мировая (а тем более русская) культура по тем или иным критериям заслуживает "отмены".

Я редко заходил сюда, а если и заходил, то больше ковырялся в архивах. Пришло время высказаться. Можете считать меня хулиганом и скандалистом, обзывать и поливать помоями. Это неприятно, но я всё равно выскажусь по политической теме.

Всегда стеснялся своих чувств,  всегда таил про себя...
А надо бы наоборот, тем более сейчас, когда каждый день как последний.

У меня есть дом
Дверь на два ключа
Совесть под замком
Можно промолчать
У меня есть муж
В должности врача
За такой то куш
Можно промолчать

Красное море.
Слезы и горе.
Цинковый путь до луны.
Долго ли ждать конца этой боли?
Тяжесть вины
Больше страны.

Царь пробуждает мертвеца,
Останки праотца,
Он проливает кровь,
Зарезав черных петухов,
Убив кота и всю семью,
Разделав лошадь и свинью,
Сманив народ 
В водоворот.

Бабочки — это смерть
В треске последних льдов, 
В горечи, стекшей в твердь,
Талой водой ручьёв;
Это зелёный взрыв
В парках и под водой.
Это весь Мир, ожив,
Гонит от нас покой.

постель имитирует нравы эпохи Рима
послушно подхватишь телом
качнёшься в ритме
почуешь – внутри крошатся чтоб рухнуть блоки
глаза призакрыты
антика
полубоги