Это еще один рассказ-иллюстрация к моему очерку о геях в России 18 века. На этот раз практически все сурьезно.

...я полночи ворочаюсь, перебирая в голове фотографии из его альбома в Контакте: да, он ещё любит кататься на велосипеде, и там были фотки с очередной девушкой в каких-то ярко-красных кроссовках, не говорящие ни о чём серьёзном. И ещё там есть Питер: все эти обязательные фото на Дворцовой, у Ростральных колонн, в белой ночи у разведённого моста. “Такой Питер”, “Невские волны”. “Олег, ты тут на пионера похож” - “Ого! Правда?” Хороший мальчик из хорошей семьи, на радость маме ставший врачом… “Aliis inserviendo ipse consumor” - написано у него в статусе. “Сгорая сам, свечу другим”. 

"Можно вернуться в старую квартиру, но время-то не ухватишь за хвост, не стоит даже и пытаться. Или все же стоит?"
Двенадцать лет герой с чемоданами путешествует по винтажному центру Одессы, и с каждым переездом чемоданов и воспоминаний всё больше...

Я хотел быть с годами лишь лучше
Как коньяк Hennessy и Беллуччи
Чтобы небо в алмазах до кучи
И мозги не совсем набекрень

Только все получилось не очень
Я как будто кефир что просрочен
Весь мой мир на соплях и на скотче
И в диагнозах полная хрень

Мои три тысячи чертей
вразнос, вповалку, как придётся,
наотмашь бьют - наверняка,
чтоб превратить пустые бредни
во что-то большее, спиртное,
когда сам чёрт наперерез
спешит как бешеный обняться,
взаправду чувства приласкать

Был бы омут, а черти будут.

Говорят, что кур доят, а мы пошли да сисек не нашли.

«Я не верю в духов, но боюсь их» (Ф. Раневская)

Мне всегда было интересно представить, как из одной эпохи видится другая. Например, из начала 20 века — наши 70-е? И еще — это признание в любви местам детства и юности — московскому поселку художников «Сокол», нашим когда-то таким милым улицам Левитана, Алабяна.

 

У меня очень впалый живот,
Ну и кубики тоже, заметь!
Я такой, какой есть, ну и вот...
Если нравлюсь тебе, то ответь.
.............
Я потом напишу, где живу,
Типа да, не ищу никого,
Только если ты куришь траву,
То не выйдет у нас ничего.

Весна зависла в черной точке,
Ни тпру ни ну.
И ни про мир, увы, ни строчки,
Ни про войну.
Писать из тихого далёка -
О том о сём?
Когда всю грязь и подоплёку
В себе несём.

Жара лета 2010 и хастлер-солдат, и что из этого… Ну того — вышло-то.