Парадоксальные реалии военного времени, которое не оставляет места личному. Герой едет из Одессы в Киев и назад...

Это еще один рассказ-иллюстрация к моему очерку о геях в России 18 века. На этот раз практически все сурьезно.

...я полночи ворочаюсь, перебирая в голове фотографии из его альбома в Контакте: да, он ещё любит кататься на велосипеде, и там были фотки с очередной девушкой в каких-то ярко-красных кроссовках, не говорящие ни о чём серьёзном. И ещё там есть Питер: все эти обязательные фото на Дворцовой, у Ростральных колонн, в белой ночи у разведённого моста. “Такой Питер”, “Невские волны”. “Олег, ты тут на пионера похож” - “Ого! Правда?” Хороший мальчик из хорошей семьи, на радость маме ставший врачом… “Aliis inserviendo ipse consumor” - написано у него в статусе. “Сгорая сам, свечу другим”. 

"Можно вернуться в старую квартиру, но время-то не ухватишь за хвост, не стоит даже и пытаться. Или все же стоит?"
Двенадцать лет герой с чемоданами путешествует по винтажному центру Одессы, и с каждым переездом чемоданов и воспоминаний всё больше...

Довольно колоритный мемуар одного из жителей города-миллионника о буднях и праздниках так называемого местного «плешака». Он попал мне в руки, и, пожалуй, это одно из колоритнейших повествований на «тему».

Мне всегда было интересно представить, как из одной эпохи видится другая. Например, из начала 20 века — наши 70-е? И еще — это признание в любви местам детства и юности — московскому поселку художников «Сокол», нашим когда-то таким милым улицам Левитана, Алабяна.

 

Жара лета 2010 и хастлер-солдат, и что из этого… Ну того — вышло-то.

Слушая дождь, я переношусь в далёкое-предалёкое будущее. Альфред вырос и теперь носит аккуратную эспаньолку, взгляд всё такой же глубокий, но уже не грустный, а, скорее, задумчивый. Он идёт рядом со мной, и мы оба в какой-то совсем чужой стране, чужой нам обоим. Вот мы заходим в дом, открываем дверь комнаты… Альфред, как же классно, что ты живёшь со мной! Вот теперь мы сможем по-настоящему дружить! Мы можем всё время быть вдвоём, и нам больше никто не нужен! Я смогу полюбить тебя, как родного брата, которого у меня никогда не было! И мы проживём с тобой много-много лет. Мы будем дружить, и я каждый день буду смотреть в твои глаза, не боясь, что ты это заметишь…

Ирои-комическая иллюстрация к теме "Геи в России: век 18-й".

Тело у него моложавое и довольно крепкое, будто он законсервировался в подростковом состоянии. Когда я целую его, он продолжает лыбиться, как если бы я угостил его мороженым. И вот я угощаю его… не мороженым, конечно, а вполне себе горячим. Он захватывает и сосёт, как чупа-чупс. Нет, сексом это явно не назовёшь - так, подростковое баловство.